Спокойной ночи
Костя
— Да, Саид, я понял, — отвечаю, ерша пятерней волосы на голове. — Завтра решу этот вопрос. Квартира будет с двойным кордоном и тачка…
— Сам то что думаешь по этому поводу, Константин Петрович? — устало вздыхает брат Назимы в трубке.
На фоне женский голос требует обработать его руку. Саид раздраженно отказывается.
— Я думаю, что надо их «потерять», но не сразу, — стараюсь ответить обтекаемо, но все равно слышу, как моя гостья перестаёт дышать. Мне не хочется распалять ее чувство вины сильнее, чем есть сейчас.
— Сестра рядом? — Саид догадывается сам.
— Да, — отвечаю, — поговорить с тобой хотела…
— Лучше не надо, — просит он. — Тебя послушает беспрекословно. Со мной нервничать начнёт, а у меня самого после общения с Адашевыми и с дядькой тик нервный. Давай, скажи завтра к ней заеду.
— Принято, на связи тогда, — прощаюсь с Саидом, отключаю звонок и несколько секунд заторможено сжимаю телефон в кулаке.
Вот уж не думал, что когда-нибудь так плотно встряну в чужие проблемы. Своих всегда навалом.
Подхожу к барной стойке и встречаюсь взглядом с Назимой. Вижу, что в глубине ее красивых, широко распахнутых глаз застыли слёзы.
— Он не захотел со мной говорить? — спрашивает она горько и закусывает губы.
Да чтоб тебя!
— Он просто занят, — объясняю, как можно мягче. — Шуму наделали достаточно. Кто-то из работников ресторана вызвал ментов.
— Какой ужас… — прячет она лицо в ладонях. — Что теперь будет?
— Да ничего, — кладу телефон на столешницу. — Все решаемо. Только тебе придётся остаться здесь до завтра.
Саид обещал заехать в гости, как устроишься в квартире.
Вижу, как губы Назимы начинают дрожать и не сдерживаюсь.
— Так сильно мое общество неприятно? — рявкаю. — Ну извини! Придётся потерпеть!
— Простите, — шепчет, обхватывая горло рукой. — Все не так. Я не хотела быть неблагодарной. Хотела просто не мешать… Простите, — лепечет.
Мне хочется всадить кулак в стену на эмоциях. Потому что девчонка не виновата. Это я затроил в решениях. То привожу в дом, то перестаю контролировать эмоции и хочу, чтобы она уехала, малодушно предполагая, что тогда все станет, как было.
Спокойно. Без жара в груди, без суеты. Не будет ощущаться чертов возраст, и Вика снова начнёт нравится… Ну мне же вставляли все ее пошленькие фишки раньше, а теперь — будто зелье отворотное. Тошнит и бесит. Даже поцеловал ее для того, чтобы не сорваться и не ударить. А ладонь так и чесалась. Первый раз в жизни.
— Не извиняйся… — делаю глубокие вдох и выдох.
