– И получил подарки от Продавца. Мне – плащ, Наське – какую-то шкатулку девчачью. А это тебе.
Я положил перед ней сверток. Предупредил:
– Только не знаю, что там.
– Подарок? Мне? – Дарина растерялась. Если Наська восприняла подарок как должное, то жница явно ничего не ждала. – Максим… спасибо.
Она текучим, едва уловимым для глаза движением села на корточки, даже не выпустив при этом мою ладонь. Положила сверток на колени.
– Да это не я, это Продавец…
– Вот просто так, сам?
– Ну… я хотел что-то… засомневался.
– Значит, все равно от тебя!
Дарина погладила блестящую розовую бумагу.
Улыбнулась.
– У меня день рождения был за неделю до Перемены… Мне родители подарили куклу, я потом тебе покажу…
Я сглотнул вставший в горле комок.
– А больше подарков не было.
Она стала осторожно разворачивать бумагу. Та даже не была ничем перевязана или склеена, просто очень аккуратно сложена.
Внутри обнаружилась какая-то нежно-сиреневая ткань. Дарина осторожно приподняла ее. Встала, расправила.
Это было платье. Платье из тонкой полупрозрачной сиреневой ткани.
– Вот блин, – сказал я. – Словно в магазин сходил… думал, там что-то поинтереснее…
Я замолчал. Дарина стояла, прижимая платье к плечам. Потом сказала:
– Отвернись, переоденусь.
– Можно подумать, я чего-то не видел… – буркнул я, отворачиваясь.
– Глупый, – сказала Дарина. – Я хочу, чтобы ты сразу всё увидел… а, мальчишкам не понять…
За спиной шуршало.
– Помоги застегнуть, – попросила она.
Я повернулся. Дарина стояла, отвернувшись, придерживая молнию на спине.
Я осторожно застегнул ее.
Жница повернулась, отступила на шаг. Робко спросила:
– Ну как?
– Ты очень красивая, – сказал я.
Дело было не в этом, если честно. Дарина и раньше была красивая. У жниц, кроме странного цвета глаз и очень гладкой кожи, внешних различий с людьми нет. Но взгляд цепляется за комбинезон, и ты сразу чувствуешь: перед тобой не человек. А в платье она стала обычной коротко стриженой девчонкой. Только глаза и выдавали.
– Лучше… чем раньше? – спросила Дарина.
Я понял, что тут нельзя сказать ни «да», ни «нет».
Шагнул к ней и поцеловал. Она жадно ответила.
Мы медленно, обнимаясь и целуясь, подошли к окну. Дарина развернулась у меня в руках, попросила:
– Сними…
Я расстегнул молнию, она дернула плечиками, сбрасывая платье, стоптала его, нагнулась, упираясь локтями в подоконник. Ничего не говоря, всё и так было понятно. Я расстегнул одной рукой джинсы и вошел в нее. Мы оба были готовы с того момента, как я постучал в дверь.
