Это так просто говорить вот такую правду!
Я люблю Воробушка!
— Хорошо, сынок. Но… ведь ты не видел её?
— Видел, мама. Видел. Знаешь, сейчас я вижу гораздо лучше, чем тогда, когда у меня было сто процентное зрение.
— Хорошо, милый, я рада. Илик, скажи, вы мне ничего не говорили там, на Кипре. Но я почувствовала, что что-то произошло. Что-то важное. Тамерлан очень изменился. Что случилось, сынок?
Не знаю, имею ли я право говорить это маме. Возможно, там должен сам, но…
— Мама, так получилось, что там, на острове я… я случайно встретил Зою.
— Зою? Но ведь она… — слышу, как мама тихонько обращается к Богу, проговаривает слова молитвы.
— Зоя жива, мам. И… у неё родилась дочь. Дочь Тамерлана.
Слышу вскрик, всхлип. Кажется, даже воочию вижу перекошенное болью лицо матери, ладонь, которой она закрывает распахнутый в ужасе рот.
— Дочь? У Тамерлана есть дочь?
— Мама, прошу… не говори пока ничего брату. Он сам… сам тебе обо всем расскажет, когда у него будут силы.
— Сынок… Ох…
Понимаю, что мама рухнула в кресло, она плачет, а я ничем не могу помочь.
Зову Надю.
— Надя, пожалуйста, помоги маме дойти до комнаты. Там… там Гуля, Айна, кто-нибудь, пусть помогут. А ты… ты возвращайся.
— Хорошо, Илик, я все сделаю.
— Я…
Хочу сказать, что люблю ее, и опять не могу. Не сейчас. Не при маме.
— Я буду тебя ждать.
Я буду ждать.
В конце концов, почему нет?
Почему я не могу быть счастливым сам и сделать счастливой моего Воробушка? Это ведь не сложно?
Глава 28.
Уже две недели мы дома.
Странные две недели.
Днем мы с Надей видимся, как ни странно, очень мало. Завтракаем вместе, а потом она уходит ухаживать за мамой.
У мамы был сердечный приступ. Она категорически отказалась ложиться в больницу.
По ходу, отказ от лечения — это у нас семейное.
Мама все повторяла, что ее отец к себе зовет. И, наверное, она там нужнее. А Надя пыталась и пытается ей помочь.
В один из дней я слышу, как Надя с мамой беседует, как уговаривает встать, начать ходить, двигаться, заниматься чем-то.
— Замира Равильевна, вам обязательно нужно подниматься!
— Деточка…Не нужно, мне… тяжело.
— Тяжело, я знаю! Но надо. Обязательно надо. Движение — это жизнь! Вы еще молодая. Столько всего еще впереди. Вам и Тамерлану надо помочь, И Илику. У вас внук растет.
— Чужой внук… чужой.
— Может и свои будут. У вас такие красивые сыновья.
Понимаю, что подслушивать не хорошо, но сижу в коридоре, затаив дыхание.
— Красивые, да… Ты, Надя, влюблена в Илика. Я знаю.
