Когда я попал в больницу после взрыва, брат тоже лежал там, как раз в то время, когда меня взорвали он вышел из комы, пришел в себя, пошел на поправку.
А я…
Я сгорал в своем собственном аду.
А потом в один прекрасный день услышал чириканье…
- Я вам капельницу поставлю…"
"Помню, что голос ее как-то странно царапнул по коже. Ласковый. С хрипотцой. Милый. Но в тот момент я был охвачен демонами, которые требовали мяса, любого мяса. И крови… Им хотелось всех вокруг заставлять страдать…
- Отойди от меня. И найди нормальную, опытную.
Пусть она капельницу ставит.
Хотел унизить ее, оскорбить, прогнать прочь, чтобы… чтобы этот ласковый голосок не бередил душу…
- А я уже давно все поставила.
Помню, как тогда лежал, не понимая, что делать. Повода злиться и прогонять ее не было. Был повод поблагодарить. Но я же гордый горец Умаров! Куда мне снизойти до какой-то непонятной девчонки? Только собирался выдать порцию язвительных гадостей, как…
- А вообще-то я не компас. Я воробушек.
Воробушек!
Сейчас мне кажется, что я тогда уже знал, этот Воробушек просто так не вылетит из моей жизни.
Прижимаю к себе ее мягкое тело. Такое невесомое, почти воздушной хрупкости. Но при этом… При этом мне, как мужчине все нравится. Нужные округлости в нужных местах. Очень тонкая талия. И пышно там, где надо.
Провожу ладонью по ее спине, чувствую, как по коже ее бегут мурашки, она чуть двигает плечами, заставляя меня думать — как хорошо, что ночь длинная.
— Ты почему не спишь, Илик?
— Охраняю твой сон.
— От кого?
— От одного жадного парня.
Слышу, как она смеется тихонько, а потом чувствую ее губы на своей коже. Это охренеть как приятно. Мягкие, полные, влажные… И сбивчивое дыхание дает мне понять, что она тоже рада длинной ночи.
— Иди ко мне, сладкая…
— Зачем?
— Не знаю. Давай подумаем?
Улыбаюсь, и чувствую ее улыбку. Ее не сложно чувствовать, мою Надежду. Моего Воробушка.
— Может, чтобы ты меня поцеловал еще пару раз?
— Только пару? Может… больше?
— Может…
Я готов. И пару, и десять пар, и сто…
Только бы не заканчивался этот наш отпуск.
Увы. Это невозможно. Осознаю с неизбежностью.
Я не могу просить у Тамерлана оставить нас тут. Не могу просить его задержаться.
Я могу только надеяться на то, что и дома все будет хорошо.
У меня есть надежда на это.
Надежда.
Моя. Только моя. Пока…
Надолго ли?
* * *Я не вижу.
К этому привыкнуть сложно, но я привык. Просто потому, что сам для себя решил — не хочу видеть и все.
Не вижу.
Зато теперь я чувствую.
