А я направился в заснеженный лес, бесцельно бродил среди скрученных сосен и наконец свернулся под хвойным деревом, выбрав место, где не было снега. Мне казалось, будто у меня вместо сердца – пустой улиткин домик: я едва слышал, как оно бьётся. Смогу ли я смотреть Лу в глаза после этой ужасной встречи?
А ещё я никак не мог разобраться в собственных чувствах. Что-то во мне изменилось, но я никак не мог понять что. Будто мой внутренний компас забыл, где север.
В последние недели я перестал постоянно наблюдать за Лу. Иногда я и вовсе забывал про неё. И эта встреча… её замечание… что-то разрушили. Я вдруг понял, что мы на самом деле друг другу не подходим. Что мы всегда были чужими и, возможно, таковыми и останемся. Мне бы хотелось, чтобы здесь была Тикаани – но она, увы, отказывалась говорить о копытных! Значит, с ней я не смогу обсудить эту проблему.
Мои уши уловили какой-то шорох, и я поднял голову.
Ветви снова тихонько закачались. А качались они оттого, что красная белка прыгала с ветки на ветку.
– Наконец-то ты здесь, ну и трудно же было тебя разыскать! Снег задолбал, видеть его больше не могу – весна называется!
– Холли, что ты здесь делаешь? – спросил я, осознав, что рад ей.
– Я здесь нахожусь. – Одним прыжком моя лучшая подруга перемахнула мне на спину, обрушив на меня небольшую снежную лавину. – А как ты?
– Паршиво, – отозвался я.
Крошечными лапками Холли погладила меня по морде:
– Несчастная любовь?
– Сам не знаю. – И тут меня словно прорвало: – Говорят, любовь способна преодолеть любые преграды. Но теперь, кажется, мне достаточно простой дружбы с Лу. Большего мне не надо.
Холли устроилась между моих передних лап.
– Ты ведь всё равно уже любишь другую, – заметила она с лёгкой усмешкой. – И она тоже в тебя влюбилась, но до тебя это ещё не дошло, да?
– Кого ты имеешь в виду? – спросил я – и вдруг сам сообразил: – Тикаани?
– Значит, ты всё-таки не такой уж тугодум! Хотел бы ты сейчас оказаться рядом с ней? Посмотреть ей в глаза? Обо всём ей рассказать? Побродить с ней по лесу?
– Да, да и ещё раз да, – не стал отпираться я.
Будь я сейчас мальчиком – точно бы покраснел. Одни только мысли об этом были невообразимо приятными.
