Оленёнок унюхал диких кошек, взбрыкнул тоненькими, как щепки, ножками и галопом умчался в соседнюю комнату.
– …тебе не сделаем, – вяло закончил я фразу.
Я беспомощно огляделся по сторонам, пытаясь найти глазами Лу. Наконец я обнаружил её в другом конце комнаты: забравшись с ногами на диван, она читала книгу. В этой комнате она была единственной, кто излучал покой и тишину… И я вдруг понял, почему Лу временами выглядела такой одинокой и печальной. В этой семье она казалась такой же чужой и неуместной, как букет роз в вонючем баре.
При виде нас её лицо просветлело, она отложила книгу, вскочила и быстрым шагом направилась к нам:
– О, Караг, Кинг! Как хорошо, что вы пришли! – Она взяла меня за руку и провела по комнате, представляя всем, кто попадался на пути – я сразу же забывал их имена. – Это тётя Виолетта, тётя Анемона, бабушка Роуз, а там дядя и два моих двоюродных брата…
Я кивал, здоровался и вскоре совершенно запутался. Но когда Лу представляла своих братьев и сестёр, я слушал внимательно: светловолосую девочку, которая задорно поглядела на нас и тут же начала исполнять какой-то танец, очевидно, звали Хани [7], а двух братьев, играющих на пианино и ссорящихся, – Блюберри и Элдерберри[8].
Я попытался скрыть своё удивление: мне ещё не доводилось встречать людей, названных в честь мёда и ягод.
– Так мы, конечно, людям не представляемся, – сказал брат, которому досталось имя Блюберри. – Моё человеческое имя Бенни, а этот парень называет себя Кеном.
– Привет, Кен, спасибо, что помог мне отыскать сестру, – поблагодарил я его.
Он тогда осмелился заговорить с Мией.
– Не за что, рад был помочь, – отозвался Кен.
– Значит, это ты тот проклятый оборотень – хищный кот, который учится с моей племянницей в одной школе?! – прогремел олень, лежащий на диване.
Одна из женщин принюхалась к нам:
– Держись покрепче, Иероним, тут целых два оборотня – хищные кошки!
– Sí, – растерянно подтвердил бедный Кинг.
– Может, эти двое научатся от Лу паре трюков – я, похоже, не в состоянии обучить их превращениям! – Айсидор Элвуд тем временем тоже пришёл домой, повесил свой коричневый пиджак на спинку стула и засучил рукава рубашки.
Лу скривилась:
– Мне действительно очень жаль, Караг.
– Ничего страшного, – соврал я. – Кстати, где твоя мама?
– У неё кое-какие дела в городе. – На этот раз соврала Лу. Я пришёл к выводу, что её мать, которую однажды ранила пума, просто не захотела со мной встречаться.
