– Я в таком ни разу не сидел.
– Куда едем? – Глафира захлопнула за собой дверь и вытянула ремень безопасности. – И вы пристегнитесь, пожалуйста, Денис!
Пристегиваться – всегда и везде – ее приучил Разлогов. Он говорил, что это секундная манипуляция и приучить себя к ней ничего не стоит. Жизнь дороже любой секундной манипуляции, считал Разлогов. И был прав.
– А это «Лендровер-Вог», да?
– Да. Куда едем?
– А их на платформе «БМВ» собирают, да?
– Ты что, уж сто лет как на фордовской!
– На какой фордовской! Ты посмотри на консоль, чистый «бэха»!
– Парни! – громко сказала Глафира и осторожно, как бы по очереди переступая колесами, съехала с бордюра.
– Едем мы куда?..
– А?! – Дэн Столетов взглянул на нее, глаза у него сияли, как у маленького. – Да тут близко, только неудобно очень! На Бронную. Дом семь. Слышь, Сапогов, дом семь, да?
– Семнадцать.
– Ну вот, я и говорю, семнадцать!
– Малая или Большая? – спросила Глафира.
– Здоровенная! – восхищенно сказал Сапогов.
– Ух, здоровенная машина! Снаружи тоже, конечно, видно, что большая, но внутри!.. Как самолет!
Глафира выкрутила руль и вздохнула. Разлогов, в общем и целом к машинам равнодушный, эту тоже любил, разговаривал с ней, хвалил, пенял. Впрочем, не «с ней», а «с ним». Это была машина-мальчик. Как же ты не видишь, говорил он Глафире, когда она спрашивала, почему мальчик, а не девочка. Какая девочка! Это уж точно мальчик!"
"Добравшись до Бронной, оказавшейся Малой, дом семнадцать, они шикарно поставили «мальчика» во дворе, ибо у дома имелись привратник и шлагбаум, которым привратник распоряжался.
После звонка Даниилу Арсеньевичу их пустили в заветный двор, иначе размеры разлоговского «мальчика» сыграли бы с ними злую шутку – встать было негде не то что джипу, напоминавшему размерами самолет, но и велосипеду. Ну негде ставить машины в Москве, негде, и точка! И вообще земли в России даже людям не хватает, что там говорить о машинах! Вот в Японии, говорят, всем хватает, хотя, по слухам, она маленькая совсем, Япония-то! Но как-то там все по-другому складывается! Короче, если б не дяденька со шлагбаумом, кататься бы им по тесным, густо и беспорядочно уставленным машинами улицам до завтра, ей-богу!
Глафира волновалась – Даниил Красавин, еще бы! – а парни нисколько.
Даниил Красавин, подумаешь!.. Мастодонт. Уходящая натура.
Подъезд старого дома был светел, чист и благолепен.
