– Вроде попариться пошел в сауну, а там проводку замкнуло – так баба натрепала. Недополучил я двадцатник, он бы мне сейчас пригодился.
– Почему Кожин к вам обратился с предложением статью настрочить? – спросила я. – Вы дружили?
– Его жена, Олеська Телегина, в «Желтухе» работала. Она про светскую жизнь писала, вся такая из себя гордая, ни с кем не дружила, подчеркивала: я богатая, успешная, а вы шваль. Я ваще удивился, когда она ко мне подошла и предложила с ее мужиком встретиться.
– Олеся Телегина попросила вас написать про хамское поведение Василия? – уточнила я.
– Не-а, она спросила: «Эдуард, хочешь заработать? Свяжись с моим мужем». Я и позвонил ему. Кожин приказал ни единой душе про то, кто мне материал и фотки слил, не говорить. А Олеська мимо меня по коридору, нос задрав, как прежде ходила, ну ваще, блин, императрица!
– И вас не смутила странность ситуации? – удивилась я.
– Не, ну а чо? – пожал плечами Справедливый. – Уволиться парень хотел, начальник его не отпускал, вот он и нахамил этой Ангелине, чтобы его выперли.
Нормальный ход.
– Где сейчас Телегина, знаете? – насела я на Справедливого. – Где она живет?
– Не видел я бабу сто лет, на фига она мне? – удивился Эдуард. – Раньше она в квартире Кожина обреталась, в Химках, на Овражской улице, богато у него было, диваны кожаные, я к нему один раз заходил, как раз за деньгами. Олеську прямо перекосило, когда она меня на пороге увидела, но пришлось ей своим настроением подавиться, не она там хозяйкой была. Вперся я в гостиную и думаю: ну ваще у Василия денег до неба, уходит из полиции, пока за жопу не взяли, стопудово он грязными делами занимается.
И квартирка ваще крутая, не нора. Где Олеська ща живет, мне ваще по барабану. На фига мне ее адрес?
Я еще порасспрашивала Эдуарда, но ничего нового не услышала, он твердил одно и то же: статью заказал Кожин, мечтавший, чтобы его выгнали со службы. Поняв, что больше Эдуард не сообщит ничего интересного, я положила на стол деньги, сказала бармену: «Теперь господин Справедливый может отдыхать в свое удовольствие, принесите ему заказ», вышла на улицу, с наслаждением вдохнула отнюдь не чистый воздух Москвы, который после «ароматов» бара показался мне упоительно вкусным, и позвонила Дегтяреву.
– Зачем Кожину позорное изгнание из полиции? – поразился полковник. – Да он в мой отдел незадолго до похищения Маковецкой пришел. Никто его не ругал, не шпынял, да, работы у нас много, но Василий-то мог на прежнем месте остаться.
