Но выдумать хитроумный план, не понимая, сколько сектантов нам противостоит и каковы их возможности, я тоже не мог. В конце концов, Марлин. Чечен и Гадюка уже до меня были разведывательной группой. Меня не командовать ими поставили.
На месте килдингов мне бы и в голову не пришло гоняться за четырьмя жалкими бойуами по этим проклятым серым зонам. Особенно если учесть, что им сейчас имеет смысл сосредоточится на обороне.
Отвинтив крышку с фляги, я надолго припал к ней. Нужно максимально восстановить споровый баланс перед возможным боем.
Если бы килдинги нас засекли и выхватили кого-то наперехват, преследование скорее обернулось бы для них гибелью очередной группы, чем успехом. Хотя… Если подумать, в Улье люди, по сути, ничего не стоили — при каждой перезагрузке сюда проваливались очередные несчастные, так что дефицита в человеческом материале никогда не наблюдалось. Кого-то сожрут, кого-то порежут, кто-то мутирует в заражённого, немногие счастливчики станут иммунными. И… Всё повторится снова и снова, как уже повторялось бесчисленное количество раз.
Самодельный броневик встал, я вылез и поднялся в кузов к пулемётчику и прищурился, прикрывая глаза ладонью, да только и солнца-то здесь не было. Но иной раз жест важнее факта освещения. Бескрайняя серая равнина, раскинувшаяся вокруг без всякого намёка на разнообразие, успела изрядно прикипеть к мозгам. Поверхность её была однообразно-монотонной, так что случайный гость легко мог назвать это простое нагромождение тусклых камней банальной кучей обломков.
Я, к примеру, вначале так и подумал.
Но тут, словно кофейное пятно на накрахмаленной скатерти, моё внимание притянул странный объект. Да нет, даже не объект, а целое сооружение. Увидев его, я невольно напрягся. Словно из-под земли показались некие намеренно расставленные каменные структуры — настолько чудные и непривычные, что поначалу решил: либо галлюцинирую из-за серости, либо меня окончательно утомила эта бесцветная обстановка и извилины сами себя начали развлекать.
Реликт окружали невысокие скалы, напоминающие гнилые зубы, торчащие то тут, то там.
Я много повидал вживую примеров эрозии — природа любила коверкать каменную плоть более изысканно, чем именитые современные скульпторы. Но явление, встретившееся сейчас, превосходило любые ожидания по шкале уродливой оригинальности. Я долго рассматривал эти смутные очертания и понял: передо мной штуковина, которую трудно классифицировать. Она не тянула ни на храм, ни на жилой комплекс.
