В Улье одна хрень всегда дополняла другую, зато противоречий никаких. Пока жив — считаешь своей привилегией наблюдать эту окружающую хтонь.
Я глядел на унылую землю за окном и пытался понять, почему моё нутро сжалось в неуютный комок, который давил где-то внутри солнечного сплетения, будто предупреждал: «Будь осторожен, здесь всё не просто так».
Звучит нелепо, но у любого, попадающего впервые в такие кластеры, возникают схожие ощущения — мозг без ориентира быстро устает и начинает искать хоть что-то привычное. В результате всё вокруг было пропитано нездоровой фантасмагорической мрачностью.
А я ведь считал, что привык ко всей этой адской чехарде Улья, где гибель людей — условная норма бытия. Но кладбищенская атмосфера серых кластеров настаивала на своей правде: «Нет, приятель, мы ещё не показали тебе всё, на что способны. Вот окрепнет твоя уверенность — и мы в очередной раз её растопчем».
Глядя на оттенки, теряющиеся где-то в дальнем мареве, я словно проваливался в другую реальность. Будто Земля была лишь давним сном, а здесь ждали собственные законы, поймёшь которые — возможно, усвоишь новые способы выживания.
Пока же оставалось скрипеть зубами и тихо ругаться на серый ландшафт, который напоминал пыльную сцену посмертного спектакля.
— Точно не наше это место, — пробормотала Гадюка.
Я хмыкнул и, машинально кивнув, проверил патроны в пулемёте, чтобы убедиться, что всё в порядке. Привычные действия успокаивали, хоть и ненадолго.
Нас уверили, что ближайшая перезагрузка ещё не скоро, но судя по показаниям спидометра, можно было прикинуть, что один серый кластер мы уже пересекли.
При следующей перезагрузке — которая могла произойти хоть через час, хоть через неделю — вся эта серость как минимум преобразится, откуда-то повылезут местные формы жизни. И нам придётся подстраиваться, варьировать маршруты, бежать. Мысли о будущем тревожили, но смысла зацикливаться не было. Ежедневные опасности Улья стали привычными и обыденными.
Я продолжал сидеть у левого борта, с каменной рожей упрямо следя за появлениями каких-нибудь новых пакостей.
Но всё было тихо. Подозрительно тихо.
Несколько раз я ловил на себе заинтересованные взгляды Гадюки. Но я здесь не затем, чтобы удовлетворять чьё-то любопытство.
Наш транспорт шёл дальше, медленно, но надёжно, словно заранее презирая эти бесплодные земли. Эх, если бы было можно выехать на нормальный асфальт… Да где тот асфальт? Наверное, где-то в другом мире, в той моей прошлой жизни, которую я уже давно потерял.
