Не теплым, ровным светом здорового органа, а ярким, почти лихорадочным, пульсирующим огнем. Признак гиперстимуляции.
Она была буквально наводнена синтетическим гормоном, и теперь, очнувшись от долгой спячки, работала на износ, выбрасывая в кровь избыток тироксина. Дозировка оказалась слишком высокой для начала. Классика, которую я поймал вовремя.
— Фырк, глянь-ка, подтверди, — мысленно позвал я.
Бурундук нырнул в пациента и через секунду вынырнул, усаживаясь мне на плечо.
— Передозировка, — авторитетно сообщил он.
— Его организм еще не перестроился. Для него слишком большой стартовой доза оказалась.
Да, такое бывает. Назначать меньшую дозу, значит задерживать лечение, но в этом случае похоже придется так делать. Никто не мог предугадать как его организм отреагирует на препарат.
— Мы снизим дозировку на двадцать пять процентов, — сказал я Леониду, делая пометку в его карте. — И через неделю — обязательный контроль крови. Все будет хорошо.
Следующие два часа пролетели в непрерывной работе.
Яна активно помогала — подавала карты, измеряла давление, готовила инструменты, работая быстро и слаженно. И я все чаще ловил на себе ее взгляды.
Это были не просто взгляды коллеги. Это были взгляды, полные не просто симпатии, а откровенного, почти щенячьего обожания.
Так не пойдет.
Я выписывал очередной рецепт от гипертонии.
Это становится проблемой. Нечестно по отношению к ней — она тратит эмоции и, возможно, строит какие-то надежды.
И по отношению к Веронике это тоже нечестно.
— О, намечается любовный треугольник!' — хихикнул у меня в голове Фырк, который, разумеется, все видел. — Одна брюнетка, одна блондинка! Две красотки сохнут по нашему герою! Да ты просто мачо, двуногий!
— Не нагнетай, — мысленно осадил его я. — Девочка не виновата в том что испытывает чувства.
Тяжелый рабочий день наконец-то подошел к концу.
Последний пациент, довольный полученным рецептом и вниманием, покинул кабинет.
Яна бесшумно убирала со стола инструменты, я же методично заполнял журнал приема, подводя итоги этого безумного дня.
— Спасибо за помощь сегодня, — сказал я ей, не поднимая головы от бумаг. — Ваша помощь неоценима, — дежурная фраза, но тем не менее реакция не заставила себя ждать.
— Всегда пожалуйста, Илья Григорьевич! — она буквально просияла, и ее улыбка была такой искренней и светлой, что мне на мгновение стало не по себе.
