— Простите, что прерываю, я знаю, вы заняты, но вас срочно вызывают! Ваш пациент, тот самый, с микседемой, пришел на контрольный осмотр!
— Вот же невезуха! — взвизгнул у меня в голове Фырк, и вся его серьезность мгновенно испарилась. — Ну надо же! В самый ответственный момент! Только собрались поговорить о вечном, а тут эти ваши смертные со своими болячками!
— Яна, это действительно так срочно? — спросил я, с трудом скрывая волну раздражения. Самый важный разговор в моей новой жизни был прерван самым банальным образом.
— Да! Он говорит, ему стало хуже! Что-то с дозировкой не так, чувствует себя очень странно! — выпалила она.
Микседема и неправильно подобранная дозировка левотироксина.
Моя профессиональная часть мозга мгновенно включилась, отодвигая на задний план все ритуалы и жизненные силы. Слишком мало — и он снова начнет сползать в кому.
Слишком много — и мы получим ятрогенный тиреотоксикоз, который может убить его ослабленное сердце. Терапевтическое окно было узким, как лезвие бритвы, особенно в начале лечения.
Это могло быть серьезно.
— Иду, — коротко кивнул я и повернулся к Фырку.
— Потом, двуногий, — буркнул он, спрыгивая с моего колена и растворяясь в воздухе. — Не люблю я говорить о таких серьезных вещах в такой суете. Это дело требует времени и спокойствия.
Он был прав, конечно.
И он только что мастерски сохранил интригу, оставив меня с этим невозможным, тяжелым выбором, который теперь придется обдумывать в одиночку. Я молча последовал за Яной, мысленно проклиная такой отвратительный тайминг.
* * *Алина Борисова, словно хищница, выжидающая идеальный момент для атаки, стояла в больничном коридоре, наблюдая за Шаповаловым через приоткрытую дверь ординаторской.
Он сидел за своим столом, и его пальцы яростно барабанили по клавиатуре компьютера, время от времени прерываясь, чтобы он мог что-то злобно пробормотать себе под нос.
«Идеальный момент,» — подумала она, инстинктивно поправляя безупречно уложенные светлые волосы. Задание жгло, словно раскаленный уголь.
Найти компромат на Разумовского в закрытых архивных файлах Шаповалова. Для этого ей нужно было остаться в ординаторской ночью. Одной.
Она на мгновение прикрыла глаза, сбрасывая с себя напряжение хищницы, и, когда открыла их снова, на ее лице появилась маска прилежной, слегка робкой ординаторши.
Она тихо постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.
— Игорь Степанович, можно вас на минутку?
— Что, Борисова? — прорычал он, не отрываясь от экрана.
