— Я хотела попроситься на ночное дежурство сегодня. Мне кажется, мне не хватает практики с экстренными ночными поступлениями.
Шаповалов наконец оторвался от своей работы и поднял на нее тяжелый, раздраженный взгляд.
— Нет, Борисова. Сегодня дежурит Величко. Он вчера опять с анализами накосячил, будет отрабатывать свою невнимательность.
«Величко,» — мысленно поморщилась Алина. Этот пухлый идиот действительно умудрился вчера перепутать анализы двух пациентов с одинаковыми фамилиями. Один — с подозрением на рак, другой — с банальным гастритом.
Чуть не назначили курс химиотерапии здоровому человеку.
— Но я готова взять дополнительную смену, без оплаты, — сделала она последнюю попытку.
— Я сказал нет, значит нет, — отрезал он. — Иди работай.
Алина вышла из ординаторской, сохранив на лице маску вежливого разочарования, но внутри у нее все кипело от ярости. Ее пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Прямой путь был закрыт. Значит, нужен был план Б. Более тонкий. И более грязный.
* * *Первичка встретила меня настоящим, гудящим авралом.
В коридоре, на всех стульях и просто у стен, сидело и стояло не меньше пятнадцати человек, и все они, как по команде, повернули головы в мою сторону.
Не на Яну, не на дверь кабинета, а именно на меня. С надеждой.
— Что здесь происходит? — спросил я у Яны, пока она отпирала кабинет.
— Это все к вам, Илья Григорьевич, — она виновато улыбнулась. — После ваших последних успехов, особенно с тем пациентом, с Муромцевым, к вам выстроилась целая очередь.
Терапевты из других кабинетов направляют к вам все «непонятные» случаи, с которыми не могут разобраться сами.
Вот оно что. Слава — это палка о двух концах. Я хотел тихой, рутинной работы, а вместо этого превратился в местную достопримечательность, в последнюю инстанцию для диагностических висяков. Мой тихий отдых закончился, так и не начавшись.
Пациент с микседемой действительно требовал внимания. Леонид Павлович сидел на стуле, и его руки, лежавшие на коленях, мелко, почти незаметно, дрожали.
— Когда вы начали принимать новую дозу? — спросил я, быстро просматривая его карту и назначения, которые я дал при выписке.
— Три дня назад, как вы и сказали, господин лекарь. Но со вчерашнего вечера стало как-то нехорошо. Сердце колотится, и руки вот… — он показал мне свои дрожащие пальцы.
Я активировал Сонар."
"Мир вокруг растворился.
Я сосредоточил свое внутреннее зрение на его шее, на маленькой железе в форме бабочки. Она светилась.
