В центре образовавшегося круга уже горит костер, чуть дальше, прямо в сугробы вставлены настоящие факелы, как и рассказывали парни.
— Иди ко мне, — Платон помогает спуститься с квадрика. — Снимает с меня шлем, поправляет волосы, натягивает поглубже капюшон. — Какая же ты у меня…
— Какая? — кокетливо кусаю губы, прикасаясь холодными пальчиками к его щеке.
— Самая красивая, — прижимает к борту квадроцикла.
А губы у него теплые. Он держит меня за капюшон, целует и улыбается.
— Эй! — в нас летит перчатка Гордея.
— Идите сюда. Хорош там тискаться уже!
— Пойдем, — Платон берет меня за руку, ведет ближе к костру.
Вопреки опасениям Арины, алкоголя на поляне ни у кого нет. Ребята привезли с собой в термосах горячий чай или кофе. Под бурные обсуждения гонки и громкий смех разливают его по пластиковым стаканчикам.
— С открытием сезона! — Гордей поднимает свой стаканчик. Остальные его поддерживают. Под дружные крики, свист и смех, стаканчики встречаются бортиками. Пьем быстро, пока все не остыло.
Достают шампура.
На них насаживают сочные сардельки. Несколько минут в открытом огне, и они покрываются румяной корочкой с темными подпалинами, пропитываются дымом костра. Зимний «шашлык» ничуть не хуже любого другого. В такой атмосфере насыщаешься самими эмоциями, общением с интересными людьми.
Доев свои сардельки, Платон достает из внутреннего кармана куртки шоколадку, делит ее пополам, протягивает кусочек мне.
Чай быстро остывает. Становится холоднее. Ребята делают еще пару кругов на квадроциклах, и мы собираемся по домам.
"
"— Гордый, — Платон зовет брата. Тот оглядывается и ловит ключи от машины. — Обратно нас везет он. — поясняет мне.
Устроившись в машине, прижимаюсь к Платону. От работающей печки салон автомобиля быстро наполняется теплом. Лицо горит, веки тяжелеют, так и норовят закрыться.
— Поспи, — Калужский прикладывает мою голову к своему плечу.
— А давай не поедем домой, — озвучиваю вслух мысль, крутящуюся в голове последние пару часов.
— А куда мы поедем, кошка? — поднимает мое лицо за подбородок.
От его взгляда у меня перехватывает дыхание.
— Не знаю… Не хочу, чтобы сегодняшний вечер просто взял и закончился. Это было бы несправедливо по отношению к нему, — смелея, глажу подушечками пальцев его губы. Целует их, улыбается. Он теперь часто улыбается. Приятно думать, что я к этому причастна.
— Ты уверена, Сонь? — и его дыхание слегка сбивается на этом вопросе.
Вместо ответа, подаюсь вперед и сама целую его губы.
