После мороза горячая вода, падающая на кожу, вызывает легкий озноб. Или это не вода? Провожу ладошкой по запотевшему зеркалу. Смотрю в свои дикие зеленые глаза. Вдохи удаются через раз.
— Все будет хорошо, — убеждаю свое отражение. Выключаю воду.
Вытираюсь дрожащими руками. Заматываюсь в полотенце. Оно закрывает меня от груди до колен. Мокрые волосы прочесываю пальцами, укладываю на плечи с обеих сторон.
— Сумасшедшая… — выдыхаю, толкнув дверь ванной комнаты.
В одной из спален работает телевизор. Платон включил музыкальный канал.
Нахожу его по звуку. Захожу, переминаясь с ноги на ногу. Босым ступням холодно. Кожу щекочут скатывающиеся с волос капельки воды.
Калужский оглядывается на меня. Замирает. Втягивает носом воздух, шумно выдыхает через рот.
— Охренеть, кошка… — нервно проводит пятерней по волосам.
— Дура, — едва пошевелив губами, разворачиваюсь, собираясь трусливо сбежать.
Он быстро ловит меня. В последний момент успеваю удержать на груди полотенце.
— Ты не дура, — хрипло шепчет мне в ухо.
— Ты моя любимая девочка. Я буду первым? — вышибает остатки воздуха из моих легких своим вопросом.
— Да, — сглатываю ком, застрявший в горле.
Глава 29. Мы падаем, кошка…
Платон
Ай-ай-яй, кошка, какую же опасную игру ты затеяла. Сердце грохочет, толкая кровь в нижнюю часть тела. Глаза у нее такие… Вау… безумные немножко. Страшно моей девочке. И мне страшно. Знать бы, откуда взялось. Будто и у меня все будет в первый раз. По ее светлой коже носятся мурашки. Холодно. Теплый пол и отопление в квартире не спасают.
За окном снег опять валит. Обстановка сказочная просто и лучшего момента не будет."
"Я зацеловываю ее губы, стараясь не сорваться в пропасть, не напугать и не передавить. Надо аккуратно. Прощупать, попробовать понаглеть немножко, потому что в висках долбятся мысли — она не готова. Зачем тогда? Трясется ведь вся, полотенце боится уронить. Его можно было бы просто сорвать, кинуть к нашим ногам и вот она, вся моя. Можно ведь взять. Отдает.
Давай поиграем в твою игру, кошка, раз ты так этого хочешь.
Поднимаю ее на руки. Охнув, хватается обеими руками за шею и полотенце сползает ниже.
Не смотреть сейчас туда, Калужский. Не смотреть!
И я ловлю ее взгляд, фокусируюсь на ее дыхании, гипнотизирую воспаленные от поцелуев губы.
Мы падаем, кошка…
Опускаю ее на простыню. Собой не прижимаю. Упираюсь локтями с обеих сторон в матрас, удерживая между нами небольшое расстояние.
Не сойти бы с ума сейчас от новых эмоций. Они рвут меня части.
