Всего лишь завязка истории, и я удивлен, что такая очевидная мысль не пришла в голову ни Полине, ни ее деду, иначе они не стали бы винить себя в смерти Коли. Пока он писал, в квартиру поднялся убийца. Дверь после ухода Силотского осталась открытой, но для убийцы это не имело значения: он мог позвонить, и Чешкин открыл бы, потому что знал его. Убийца зашел в комнату, что-то сказал Коле – может быть, пошутил насчет своего визита и объяснил, что Ланселот стоит внизу, под Колиным окном, и у него придуман какой-то сюрприз для Чешкина.
Тот выключил свет, подошел к окну, стал вглядываться в темноту, пытаясь рассмотреть своего друга. Его толкнули в спину, он закричал и упал. И разбился насмерть.
Бабкин стоял неподвижно, не сводя глаз с Томши, рот которой по-прежнему кривился на одну сторону, но это было похоже не на улыбку, а на судорогу.
– Если мы вспомним, что вы, Мария Сергеевна, вернулись домой уже после того, как к вам приехал Силотский, и были вы, по вашему собственному признанию, одеты в пальто, накинутое на белую сорочку, то мы получим ответ на вопрос, кто убийца.
Он развел руками, словно показывая, как это просто и очевидно.
– И вы сами только что ответили на вопрос, зачем вы убили Колю Чешкина – еще до того, как я вам его задал. Затем, что вы, как и Силотский, полны непомерной гордыни, и в этом с ним очень похожи. Силотского отвергли его друзья, а вас – старый Владислав Захарович, не оценивший вашего таланта, пренебрежительно отозвавшийся о ваших скульптурах.
Он презирал вас, запретил Силотскому знакомить вас с его внучкой, о чем вам, конечно же, стало известно от Дмитрия. Вы попробовали проверить свои силы на внуке Чешкина – но и тут вас ждало полное поражение: Коля вас не хотел, не замечал, он был слишком далек от всего, что вы ему предлагали. А ведь вы, Мария Сергеевна, полны злобы, вы любыми путями пытаетесь добиться своего, ненавидите мужчин, несмотря на свою тягу к ним – а, может быть, именно поэтому. Я помню, с каким удовольствием вы рассказывали о визите Полины Чешкиной! Думаю, про себя вы вдоволь посмеялись над ними всеми: и над Силотским, попросившим вас обмануть Чешкину и считающим, что использует вас в своих интересах, в то время как он сам был инструментом в осуществлении вашего плана, и над Полиной, и над Крапивиным, и больше всего – над Владиславом Захаровичем, оплакивающим любимого внука, считающим, что это он его не уберег.
– Бред, – проскрипела Томша.
