Макар рассказал ему в машине, зачем они едут, и он не поверил Илюшину – настолько диким и бессмысленным показалось ему услышанное. А главное – не подтвержденным никакими доказательствами, поскольку то, что в качестве доказательств представил ему Илюшин, таковыми для Сергея не являлось. Не могло, просто не могло оказаться так, что...
– Ну заходите, коль пришли, красавчики.
Томша отошла, пропуская их в квартиру.
В центре комнаты она встала, уставилась на Макара вызывающе. Она совсем не интересовалась Сергеем, не поглаживала его бесстыдным взглядом, все внимание устремив на Илюшина.
– Что за второе дело? Выкладывай, красивый, если есть что сказать, а нечего – так проваливай, дай поспать старой тетке.
Не обращая на нее внимания, Макар прошелся по мастерской, разглядывая скульптуры.
– Да, Владислав Захарович, конечно же, был прав, – заметил он вполголоса. – На это способен любой выпускник художественного вуза. Эпатаж без таланта превращается в насмешку над самим собой, что мы и видим из ваших так называемых работ.
Томша быстро подбежала к нему, мелко семеня, и Бабкину показалось, что она сейчас ударит Илюшина, но она не ударила, а лишь прошипела ему в лицо, почти не шевеля губами:
– Твой Чешкин – ничтожество! Бездарность! Из науки его выставили пинком под зад, так он начал картины собирать, а сам-то ничего не умеет! Даже на поделки не способен! Все, что может, – других охаивать, плеваться презрением, как верблюд. Старый кастрат!
– Поэтому вы убили его внука? – вежливо поинтересовался Илюшин.
Томша осеклась, губы плотно сомкнулись в красного червяка, так что линия между ними стала почти неразличимой. Глаза выкатились, в следующий миг губы разжались, и между ними запузырилась слюна. Сергей испугался, что сейчас она забьется в эпилептическом припадке, но Томша, сделав шаг назад, отвернулась от них, постояла неподвижно, напомнив Бабкину встречу на кладбище, когда со спины он принял ее за мужчину, а затем повернулась.
Лицо ее стало спокойным, расслабленным, слюна исчезла, и губы опять кривились в полуулыбке, от которой на Бабкина повеяло холодным ужасом.
– Что несешь-то, красивый? – почти весело осведомилась она у Илюшина. – Тебя твой шкаф, – она кивнула на Сергея, – по голове крепко приложил? Колька с собой покончил, это все знают.
– Ну что вы, Мария Сергеевна! – возразил Макар почти благодушным тоном. – Никак он не мог с собой покончить, это совершенно очевидно.
