– Нет, Мария Сергеевна, не бред! Вам, как и остальным, было известно о том, что Чешкин остался вместе с Ланселотом. Вы сами позвонили Дмитрию, зная, что тот не выдержит и приедет к вам, но звонили вы, конечно же, не из дома, а с мобильного телефона, сидя в собственной машине, стоявшей за домом Чешкиных. У вас есть машина? Не сомневаюсь ни секунды, что три года назад она у вас имелась. Силотский вышел из подъезда, вы поднялись в квартиру, с радостью обнаружили открытую дверь... Остальное я вам рассказал.
Вам нужно было проделать все очень быстро, потому что в скором времени у вашей собственной квартиры должен был появиться Силотский. И вы, как ни торопились, все же приехали позже, но у вас в машине были заранее припасены вино и фрукты, и потому ваше отсутствие выглядело убедительным: спускались в магазин, купили продукты... Никто не заподозрил вас, потому что все были уверены в самоубийстве Чешкина. Но это вы его убили, и я об этом знаю.
Томша наконец перестала кривить губы.
Глаза ее сощурились, и она прошептала в лицо Макару:
– А ты, поди, устройство с собой принес, сыщик? Диктофончик, а? Думаешь, я тебе сейчас во всем признаюсь, чтобы ты мои слова записал?
Илюшин молчал.
– Так я тебе признаюсь, глупенький ты мой! Смотри внимательно, чтобы ничего не пропустить!
Томша облизнула губы языком, вытянула их дудочкой, затем сложила буквой «О» и вдруг стала шевелить ими, так что по ним отчетливо читалось каждое слово, но не производя при этом ни звука.
– Да! – беззвучно выкрикнула она в лицо Илюшину. – Да, я его убила! Я!
Зубы и десны обнажились, губы изгибались так сильно, что видна была их внутренняя влажная розовая поверхность, и вся нижняя часть лица заплясала, задвигалась в мимике сумасшедшего суфлера, скрывающегося от зрительного зала.
– Подошла! Толкнула! И он свалился, как мешок!
Она не выдержала и захохотала страшным безголосым смехом.
– Ох, мальчики, уморили вы меня, – сказала она уже нормально, вытерла с глаз воображаемые слезы.
– Записали что-нибудь на диктофончик? Нет? Ну и давайте, идите, мне работать пора. Чешкину привет передавайте!
Она дернулась, расставила руки, изобразила на лице комический ужас, широко открыв рот, и стала «планировать» над полом, будто снижаясь. От этого зрелища Бабкина передернуло.
– Бам! – воскликнула Томша, взметнув руки, и снова рассмеялась.
