— Черт-те что, — высказывается Райан. — Шестерых им мало. Зачем они им?
— Ты знаешь, — напоминаю. Смертники.
— Да уж, — не спорит. Матерится вполголоса. — Пошли, умник. Выберемся из этой низины и остановимся.
Киваю. У СБ был шанс связаться с нами, но они им не воспользовались. Помнят ли они еще о нашем существовании? А если помнят, не перестреляют ли вместе с таинственными террористами?..
31.
Идти больше некуда и незачем. Останавливаемся. Расчищаем снег. Усаживаемся и ждем.
Райан напряжен. Раскрывает рот, только чтобы дать кому-то короткое распоряжение.
Проклятые подавлены, потому что ничего не понимают, но и спрашивать новоиспеченного главаря не решаются. Слишком свежи воспоминания о прошлом и о том, что будет за излишнее любопытство. А Кесседи не спешит просвещать членов банды, хотя именно об этом просил (приказал) голос из коммуникатора. Не уверен, что кто-то на самом деле прилетит? Не верит, что мы можем улететь с ними?"
"Не задаю вопросов. Вообще не лезу. Сижу у разведенного костра, обняв руками колени, и молчу.
Поглядываю то на Кесседи, то на остальных Проклятых и внушаю себе, что все идет по плану. Знать бы еще, что это за план. Уже не мой, и не СБ. Просто план. Так думать приятнее, чем признать очевидное — все полетело к чертям.
Хотелось бы знать, что творится в голове Райана. В конце концов, он взял на себя ответственность за пять человек. Я — шестой, но себя не считаю. Кесседи точно за меня не в ответе. Хотя, если бы не я, ничего этого бы не было.
Чертовски не хочу, чтобы он платил по счетам за меня. И они тоже. Не питаю к Проклятым теплых чувств, но и причиной их скорой кончины быть не хочу. “Поздно, — назойливо нашептывает внутренний голос. — По твоей вине они вляпались во все это по самое горло”.
Совсем рядом скрипит снег. Рядом никого нет, кроме членов банды. Поэтому не реагирую раньше времени.
— Привет, — раздается сверху голос Курта.
Неожиданно. Курт не болтун. По большей части молчит да хмуро зыркает на всех. Еды нет.
Может быть, голод сделал самого упитанного из нас более общительным?
Поднимаю голову. Прищуриваюсь. Солнце, отраженное от снега, бьет по глазам.
— Привет, — отвечаю эхом. — Виделись, вроде.
Курт присаживается на корточки рядом. Так можно говорить тише.
— Что происходит? — спрашивает, заглядывая в глаза. Приехали.
— Почему спрашиваешь меня? — отвечаю вопросом на вопрос. Кесседи находится в паре метров от нас. Логичнее было бы задать вопрос главарю.
