Конечно, я имела четкие представления о субординации. О том, как следует вести разговоры с начальством, со студентами, да и деканом тоже. Но вот образ ДолСоу как-то выпадал из стандартов. На прежней работе наш декан был мужчиной с сединой в волосах, с толстыми очками и в застегнутой на все пуговицы неизменно белой рубашке. О том, чтобы назвать меня Ириной, или делать мне непристойные намеки… да и мысли возникнуть не могло.
А тут?!
Как валить на пол и под предлогом спасения, меня же тискать, так это, пожалуйста.
А как возразили словом, так сразу режим аристократа включил. Ну, надо же, фифа какая!
— Ты так забавно сопишь от злости, — раздалось надо мной.
— Прости, задумалась, — спохватилась я.
— Жалеешь, что нагрубила ему? — Хаул приподнял левую бровь, и я вдруг поняла, что вижу эту особенность его мимики уже не первый раз за утро. И почему я сочла его непривлекательным? Да, не женственен, черты лица грубые, мужские. Но ведь это не портит, а даже наоборот — придает облику некую суровую брутальность.
Заметя, как я пристально рассматриваю его, Хаул приподнял и вторую бровь.
— Не нравлюсь? — зачем-то спросил он.
— Наоборот, очень привлекателен, — честно созналась я.
Мужчина щурился, словно пытаясь понять, — лгу я или честна с ним.
— Профессор Холодова, Ирина, ну где же вы ходите?! Я с утра вас жду, — раздалось над нами. Подняв голову, я уставилась на высунувшегося из большого окна ректора Фигра.
Старичок открыто улыбался и вид имел такой блаженный. Ну, точно буддийский монах
Глава 5
Административное здание Академии поразило меня своей красотой и изяществом интерьера.
Огромный просторный холл на первом этаже: витая широкая лестница с резными перилами, большие высокие под потолок окна, занавешенные тяжелыми темно-зелеными шторами из габардина, кадка с огромным цветущим кустарником посередине и сбоку даже на вид удобные диванчики с изогнутыми ножками и высокими мягкими подлокотниками. И все так красиво сочеталось в цветовой гамме. Даже этот куст, так похожий на азалию, идеально вписывался в интерьер, и гармонировал с ляписной розово-зеленой тканью диванов.
Идеально! И это простой холл учебного заведения. Красота!
Но все это померкло, когда я подняла голову. На мгновение я лишилась дара речи, замерев как дитё, узревшее истинное чудо. Там на приличной высоте слегка покачивалась умопомрачительных размеров люстра, сияющая, кажется, сотней огоньков. Будто кто-то перевернул золотую ель и украсил ее иголки тысячами светлячков.
