– Прошу вас, располагайтесь.
– Симпатично у тебя здесь, – обвел комендант взглядом чистое, уютное жилище.
Сразу за «предбанником» находилась просторная комната, богато украшенная несколькими электрическими светильниками в плафонах, так что даже при отсутствии окон недостатка в освещении не наблюдалось. На ровном и, судя по всему, недавно крашенном полу приятного бежевого цвета стояла добротная мебель. Большой круглый стол в центре был накрыт скатертью. Тарелки с недоеденным ужином источали пробуждающие аппетит ароматы.
Стас глубоко вздохнул, млея от давно забытого ощущения домашнего уюта. Впечатление было таким, будто, шагнув с грязной улицы через порог этого внешне ничем не примечательного дома, он разом перенесся за две с лишним сотни километров, в родной Владимир, Владимир своего детства, где еще жив был отец, и роскошная электрифицированная квартира в центре города воспринималась как само собой разумеющийся атрибут той счастливой, беззаботной жизни.
– Таська! – крикнул Кошель, развеивая теплые воспоминания.
– Убери со стола живо!
Из соседней комнаты, спотыкаясь, выскочила растрепанная бабенка в замаранном переднике и принялась хлопотать вокруг стола, собирая посуду и сметая крошки.
– Горло промочить не желаете? – Шура вынул из серванта графин с прозрачной жидкостью и продемонстрировал гостям.
– Нет, – ответил Бульдозерист, усаживаясь за стол. – Мы по делу.
Стас последовал его примеру и уселся рядом.
– Чем обязан? – поинтересовался хозяин.
Вел он себя вежливо, но без заискивания, с достоинством.
Руки не дрожали, язык не заплетался. И это несмотря на присутствие в его доме восьми вооруженных чужаков, во главе с головорезом, известным на всю округу звериной жестокостью.
«Матерый человечище, – подумал Стас, разглядывая спокойное сосредоточенное лицо Кошеля. – Такой и душу у черта выторгует».
– Да ты не стой, – посоветовал Бульдозерист, – присаживайся. Разговор у нас, наверное, долгий будет.
– Я весь – внимание. – Торговец сел напротив и, сцепив пальцы в замок, оперся на них подбородком.
Стас выдержал паузу, ожидая, что Бульдозерист сам начнет переговоры, но комендант молчал, и он решился взять слово:
– Простите, а как вас по отчеству?
– Э-э… Юрьевич, – ответил Кошель после небольшого раздумья, будто и сам забыл уже, когда в последний раз слышал такое обращение.
– Очень приятно, Александр Юрьевич, – Стас приподнялся и протянул руку. – Вдовец.
– Мой поверенный, – уточнил Бульдозерист.
