Поднимаю голову и выпускаю из себя весь страх. Отпускаю панику. Наполняюсь спокойствием, уверенностью и дерзостью, которой владела раньше.
Я готова к встрече!
Кидаю взгляд на крыльцо и в одну секунду застываю, когда вижу Дану и папу, вышедших в спортивных костюмах на улицу, несмотря на снег и холод.
Я понимаю, что сказала, что готова к встрече, но не так же быстро! Я надеялась на минут пять спокойствия.
Завидев меня, на лице папы расплывается радостная искренняя улыбка. Подняв руку, он машет мне в приветственном жесте.
Отвечаю ему тем же и даже дарю улыбку.
Понимая, что ещё минута и я сбегу, решительным шагом обхожу машину, подступая к двери, за которой сидит Матвей."
"Чтобы начался хаос, осталось сделать последнее – взять в руки моего малыша и… показать его папе. Познакомить их и молиться о снисхождении. О помиловании и понимании.
Останавливаюсь около двери и вновь кидаю взгляд на папу. Тот как раз нетерпеливым шагом идёт ко мне, чтобы обнять, прижать к себе и сказать, что безумно соскучился по своей девочке.
– Алиса! Ну почему не предупредила. Почему даже не намекнула, жучка? – ругается папа по-доброму. А сам сияет от радости и любви. – Хорошо, что я выходной сегодня взял. Никуда не поехал и смог тебя встретить, – и заключает меня в объятия.
Лучше бы ты был на работе… потому что сейчас у тебя будет шок.
– Сюрприз хотела сделать, – натягиваю улыбку, сталкиваясь с сочувствующим взглядом сводного братца.
Он как никто другой представляет, что со мной папа сделает, когда про Матвея узнает.
Выпотрошит и на ковёр пустит – его любимая страшилка и фраза, когда он нас ругал.
– Удался, дочка! Ой, удался сюрприз! – тянет, выпуская меня из объятий. – Шикарный подарок и сюрприз на Новый год! Лучшего и придумать нельзя.
Ой, можно, пап! Можно…
Но тебе мой «подарок» может не сразу понравиться.
На подъездную дорожку заезжает машина Карима, вместе с Катей и Назаром, который сел за руль.
– Ага, – кидаю и поворачиваюсь к двери. Открываю дверцу машины Рустама и застаю сына сладко спящим в детском автокресле.
Он всегда в машинах засыпает крепко.
Аккуратно беру его на руки и поворачиваюсь к папе, ожидая его крика, строгого взгляда, вопросов, ругательств или, по крайней мере, шока. Но папа на удивление мягко принимает ребёнка в моих руках.
Разглядывает его и умиляется.
– Уснула? – шепчет, кивнув на Матвея.
– Уснул, – киваю нахмурено.
Бросаю взгляд на сына, и он в этот момент начинает просыпаться.
