Собралась я за него бороться? Хороша воительница, ничего не скажешь! Слава даже не дозвонился, а я уже в предобморочном состоянии от страха перед ним.
Тут у Вереса тоже запиликала мобилка.
— Краморов, — сообщил он мне, глянув на дисплей, и ответил на звонок: — Бесовецкий.
Только взгляд его настолько потемнел в первую же секунду разговора с Савелием Анатольевичем, что приступ дурноты накатил на меня с новой силой.
— Я понял. — И Верес сжал мою руку сильнее, бросив взгляд на мой мобильник, лежавший рядом на сиденье.
— Я подумаю."
"— Не надо думать, Бесовецкий! — послышалось громогласное из трубки. — Быстро сюда!
— Что такое? Что случилось? — начала снова задыхаться я, пытаясь поймать взгляд Вереса.
Ярослав, стоявший с Ларой в шаге, понял, что творится что-то внеплановое, и подошел ближе.
— Айзатов мертв, — констатировал Верес, и у меня из рук выпал стаканчик с чаем.
***Меня на какое-то время парализовало.
Ярослав пытался дозваться, но я только сжимал ладонь Нади, отстраненно диагностируя себя.
Не одной Наде стало страшно. У меня холодный пот выступал вдоль позвоночника по мере того, как я осознавал перспективы и последствия новости.
С одной стороны, я был в праве. Мне очень хотелось оставить Айзатова медленно сдыхать от яда. Но, с другой, он — государственный служащий. Тут уж все будет зависеть от того, какие силы вступят в игру. Только кто я в этой игре? Меня использовали, чтобы срубить Айзатова? Трагедия в том, что я мог бы это доказать, если бы мне дали его тело на вскрытие.
Но мне не дадут. Поэтому я подставился под чей-то удар вслепую…
— Вера, — тряхнул меня Яр за плечо, и я поднял на него взгляд, — я позвоню Горькому.
— Он, скорее всего, уже в курсе, — кое-как выдавил я. — И он об этом предупреждал.
— Что сказал Краморов? — подала голос Надя, и наши с ней взгляды встретились.
— Неважно, — мотнул я головой.
— Тебя считают виноватым? Именно это он сказал, да? — повысила голос она, решительно вцепившись в мои пальцы.
— Да, я в розыске, — поморщился я.
Тяжело. Раньше я сам принимал решения, а теперь вокруг меня — близкие, которым я дорог. И они мешают мне думать!
Чувствуя мою злость, между Надей и сиденьем протиснул голову Питер. Он внимательно на меня посмотрел и нервно зарычал. Как всегда, понял все без слов и дал знать, что готов принять меня с любым решением. Но Надя принимать мои решения просто так не собиралась.
— Краморов сказал ехать к нему, — не сдавалась она. — Поехали.
