— Я повернул к нему голову и уставился ему в глаза. — Я никого не оставил в живых. Наверное, это меня и опустошило. И испугало по-настоящему. Когда я охотился на Айзатова, эти флешбеки взрывались перед глазами, и я бил зверю по морде, чтобы он не бросился грызть глотки и в этот раз… А ведь за Надю я боялся больше, чем за себя тогда. Останавливало только то, что я был ей нужен.
— Ты никому не говорил ведь? — обеспокоено спросил Яр."
"Я отрицательно покачал головой. Даже Наде не стоит знать, не говоря о ком-то ещё.
Такое откровение может стать отягчающим при любых разбирательствах, а дело Айзатова только началось.
— Я боюсь, что у меня не осталось ничего живого внутри, — сдавленно произнес я и отвернулся.
— Почему ты так думаешь?
— Я забыл, как жить обычной жизнью.
— Вера, это гораздо проще, чем выживать в плену. Ты научишься, вспомнишь, получишь новый опыт, ведь теперь ты не один. Все позади.
— А если кто-то станет новой угрозой? — снова посмотрел я на него. — Яр, я убивал так хладнокровно…
— Айзатов уже стал новой угрозой, но ты справился с ним без единой капли крови, — возразил Ярослав.
— Всем нам иногда приходится достать зверя из запазухи, когда нужно защитить кого-то близкого. Это нормально. Хорошо, что он у нас есть, Вера. Но это не значит, что ты больше непригоден для мирной жизни. — Он тяжело вздохнул, подбирая слова. — Вера, ты — перфекционист, отягченный гиперответственностью и контролем…
— Яр, я боюсь. — Сердце заколотилось в горле, и грудную клетку сдавило совсем, как каждый раз, стоило себе в этом признаться.
— …Боюсь, что однажды моей ярости окажется недостаточно, и под угрозой теперь окажется Надя.
— Вера, она приказала тебе перестать трусить, — мягко напомнил Яр. — Чтобы жить так, как хочешь, требуется мужество. Но ты больше не один. И с тобой не только Надя.
Я переслушивал его слова в мыслях снова и снова, пережидая приступ. Сказать о своем страхе кому-то вслух оказалось сложно. Но я сделал это впервые, и вскоре страх ослаб, а я смог вздохнуть полной грудью.
Перед глазами рассеялся кровавый туман, и я увидел солнце, вставшее где-то между кронами деревьев и пробившееся лучами к крыльцу дома.
— Ты как? — Яр положил ладонь мне на плечо.
Я кивнул:
— Спасибо, лучше. — И я снова глубоко вздохнул и расслаблено откинулся спиной на ступеньку.
Вскоре за дверью послышалась возня Питера, и наш терапевтический сеанс с Князевым подошел к концу. В том, что это был именно сеанс, я не сомневался.
