Перестала сторониться людей, признала то, что у нее проблемы и обратилась к специалисту, который шаг за шагом грамотно и мягко помогал ей избавляться от прежних страхов и снова учил доверять людям.
Она завела подруг. Не только Катю, которая сама того не ведая, пробила стену отчуждения, но и нескольких девочек с работы, а также тех, с кем познакомилась в женской консультации.
С Максом они расписались в марте. Без лишнего пафоса и церемоний. Тихо, скромно, и сразу после праздничного ужина уехали на недельку отдыхать.
Жизнь налаживалась.
Ах, да Марина…
Она наивно решила, что если уедет в другой город, то о ней все забудут, и она сможет и дальше жить в свое удовольствие, оставив всех нас в прошлом.
Как бы не так."
"Я лично позаботилась о том, чтобы в универе узнали о ее выкрутасах, Олеся у которой сохранились связи в столице тоже приложила свою руку к ее отчислению.
Жестокие игры с чужими судьбами никогда не остаются безнаказанными – в результате своих Марина лишилась репутации.
Когда ее задержали она была на грани нервного срыва и орала, что все сволочи сговорились и обижают бедную, несчастную, ни в чем неповинную девочку.
Пыталась все вывернуть в свою сторону, оклеветать всех и каждого, но судья оказалась строгой и справедливой.
Ущерб, нанесенный здоровью Жданова, был оценен как средний. А наше заявление о преследовании оказалось не единичным – еще в подростковом возрасте она изводила своими выходками некую Анну Сивцову, после чего ее разгневанные родители тоже написали заявление и добились запрета на приближение к дочери.
Теперь ей было запрещено приближаться и к Даше, а за нападение на Жданова и оставление его в заведомо уязвимом состоянии ей и вовсе дали реальный срок. Пусть не такой большой, но достаточный, чтобы навсегда оставить пятно на репутации.
Мне было плевать, как у нее сложится дальше. Я хотела только одного – чтобы она и любое упоминание о ней осталось в прошлом, потому что в нашем будущем не было места для мусора.
Жданов?
А что Жданов…
Перелом был сложным, поэтому его продержали в больнице почти два месяца.
Поправился, но хромал. Мучался от головных болей после сотрясения. Кажется, страдал от бессонницы.
Мы больше не общались, поэтому скудные новости из его жизни я узнавала от Олеси. И то это было крайне редко, ибо она прекрасно понимала, что мне все это не надо, что ее брат тоже остался в прошлом.
Поначалу он звонил. Что-то мычал в трубку о раскаянии, о том, как ему жаль, и как хотелось бы попробовать все начать сначала.
