К моей матери как на работу ходят следователи! А я как последняя бомжиха была вынуждена скитаться по съемным квартирам!
— Ты еще не в тюрьме?
— А тебе бы этого хотелось?
— Ты столкнула меня с лестницы и преследовала мою дочь! Это ты нам всю жизнь сломала, и теперь получаешь по заслугам."
"— По заслугам? — удивилась она, — за что? За то, что твоя деточка – наивная дура, которой всю жизнь все на блюдечке с голубой каемочкой преподносили? Или за то, что ты – говно?
— Марина! — рявкнул в трубку.
— Просто старое говно.
Из-за таких как ты – озабоченных, предающих, ставящих желание хрена превыше всего и снисходительно относящихся к собственным слабостям, ломаются судьбы. Не только женщин, но и детей… Тех, кто в вас изначально верил и любил.
— Я ничего тебе не ломал! Это ты мне ноги с ребрами переломала. Психопатка!
— Вы все одинаковые, — странным тоном продолжала она, — одинаковые! И я ненавижу каждого из вас! И в том, что случилось с моей жизнью, виноваты только вы!
— Ты больная! — в сердцах выкрикнул он и сбросил звонок, потому что слышать этот бред было невыносимо.
Она будто наказывала его за что-то. За что, он так и не понял, но надеялся, что правосудие восторжествует.
Вот так внезапно выяснилось, что кроме него самого никто ни о чем уже не жалел и не хотел возвращать его обратно.
Эпилог
Семь месяцев спустя
Жданов сидел на садовых качелях и, едва покачиваясь, мрачно наблюдал за тем, как в бассейне плескались люди.
В его бассейне! Чужие люди!
Да, он снял номер в своем бывшем доме, который новые предприимчивые хозяева превратили в мини-отель, и теперь не мог ответить самому себе на вопрос: для чего он это сделал.
Здесь было больно на каждом шагу.
Его дом… Его прекрасный дом, который он осквернил своим предательством…
С улицы чудилось, будто в нем сохранились прежние черты, но при ближайшем рассмотрении он оказался совершенно чужим. Детали, нюансы, мелочи — они были другими и не дарили Жданову того успокоения, а котором он так отчаянно мечтал в последние месяцы.
Не было его любимого гаража, в котором он проводил время, выпиливая лобзиком. Не было половины виноградников и беседки.
Теперь это место занимали маленькие треугольные домики для постояльцев.
Не было плетеных шезлонгов у воды, которые с таким азартом выбирала Елена. Теперь там стояли ряды совершенно обычных, белых, пластиковых лежанок, с такими же обычными брезентовыми матрасиками.
Не было уютных кресел на веранде и пестрых штор на втором этаже.
