Но если представить, что все это необработано и кровоточит…
Да, правильно сделали, что меня не пустили. Это все Давид, он достаточно меня изучил.
Протягиваю руку к лицу мужа, но не касаюсь. Он мерно дышит во сне, а его грудная клетка поднимается и опускается, как будто он качает дельтовидную мышцу.
Его ноги сильные и мускулистые. Даже не верится, что передо мной человек, который несколько лет провел в инвалидном кресле.
На животе и сейчас видны кубики. Тут тоже все идеально. Еще бы, я лично видела, как он пашет в тренажерном зале! Особенно мне нравятся косые мышцы и жесткая дорожка коротких волос, уходящая под резинку боксеров.
Между ног сводит судорогой, и я непроизвольно сжимаю колени. Мне вчера не показалось. Как не показалось в нашу самую первую встречу. Член моего мужа слишком большой, чтобы я уже начала волноваться.
Осматриваю себя внизу живота. Как он вообще в меня войдет?
Тут же краснею и одергиваю себя. О чем я вообще думаю? Мой муж после аварии, он ослаблен, ему нужен уход…
Но взгляд возвращается к налитому под боксерами члену.
Разве может у ослабленного мужчины быть такая эрекция? Эти боксеры вот-вот лопнут. А в моей промежности становится так влажно, что она вот-вот начнет хлюпать.
Хочется потрогать себя там, а еще лучше, чтобы меня там потрогал Давид. Сначала погладил складочки, потом покружил вокруг входа, а потом вошел в меня пальцем, как вчера в бассейне.
От этих фантазий становится так горячо, что я начинаю ерзать, чтобы немного унять разгорающийся пожар.
Чтобы отвлечься, снова смотрю на пресс. Ничего же, если я его потрогаю? Я легонько, только пальчиками. Эта косая мышца так натянута, она совсем не дает мне покоя…
Моя рука сама тянется к ней, и когда запястье обхватывает твердая мужская ладонь, я вздрагиваю, будто меня поймали на месте преступления. Вскидываю голову и встречаюсь глазами с Давидом.
Мы оба молчим, и я, и он. Я — потому что в горле пересохло, а почему он — не знаю. Может, по той же причине. Давид смотрит мне в глаза и тянет мою руку дальше от пресса.
И ниже. Опускает вниз и кладет себе на пах.
Мы оба вздрагиваем. Я дышу сбито и рвано, Давид тоже. Он так и держит меня за запястье, а я чувствую его твердый член, и у меня кружится голова.
Медленно высвобождаю свою руку из его цепкого захвата. Давид разжимает пальцы, и в его глазах мелькает смесь разочарования и ожидания.
Нет, любимый, ты не так понял!
Это все настолько пронзительно, что у меня к горлу подкатывается ком.
