Я улыбаюсь, наклоняюсь к Давиду и прижимаюсь губами к его губам. А сама просовываю руку под резинку боксеров, и его член сам выпрыгивает мне в руку.
Мы оба громко беззастенчиво стонем. Я снова ерзаю. Внизу разгорается такой огонь, что потушить его можно только одним-единственным способом. И у моего мужа как раз есть подходящий огнетушитель.
Муж хватает меня за затылок, толкается мне в рот языком, а в руку членом. Я быстро вожу рукой по гладкому стволу, глажу шелковую головку. Я бы с удовольствием попробовала бы все это на вкус, но пальцы мужа уже хозяйничают у меня между ног.
Растирают смазку между складочками, кружат вокруг входа, размазывая влагу.
Громко стону и пробую на них насадиться, но Давид не дает. Приподнимает меня, перебрасывает мою ногу через свои бедра. Чувствую у входа налитую головку и непроизвольно сжимаю мышцы — она же разорвет меня надвое, такая большая.
— Расслабься, Марта, впусти меня, девочка, — шепчет муж.
"
"Я дрожу от возбуждения, поспешно киваю и ослабляю нижние мышцы. И тут же взвиваюсь с громким криком, потому что в меня до упора врывается член Давида.
Бонус. Глава 6
Подумать не могла, что второй раз может быть почти таким же болезненным, как и первый. Мой крик заглушает шипение Давида. У меня выступают слезы, и когда он их видит, его лицо искажает страх.
— Марта, что с тобой? Тебе так больно?
Не могу ничего сказать, чтобы не разреветься. С членом внутри плакать не очень хочется, но предательские слезы не отступают.
Давид берет мое лицо в ладони и покрывает поцелуями.
— Прости, прости, моя сладкая, моя красавица, я потерял контроль. Подожди… — он подтягивается на руках вместе со мной и садится, опираясь спиной о стену. — Сейчас все будет хорошо, ты только расслабься. Давай это снимем.
Он стягивает с меня сорочку и бросает на пол. Следом летит бюстгальтер, а мои соски уже в руках и губах Давида. Он их скручивает, облизывает, теребит языком. Боль уходит мгновенно, вытесняясь фантастическими ощущениями, от которых я сама начинаю двигаться и насаживаться на каменный член Давида.
— Тихо, тихо, — шепчет он, всасывает сосок и удерживает меня за бедра.
— Давид, мне уже не больно, я уже хочу, — жалобно стону я, стараясь высвободиться.
— Хорошо, — он отрывается от моей груди и возвращается к моему рту, — моя горячая, жаркая девочка…
Одним движением разрывает мои трусики-паутинку и вместе со мной съезжает обратно вниз.
