Жилистый, высокий, черные усики под носом. Вот он вышел на пустое пространство, осмотрел груду бочек, вытянул шею, чтобы убедиться, что за ними никого нет. Желоб, укрывший майора, оказался кстати. Субъект завис в пяти метрах. Теперь он повернулся спиной, словно принюхивался, и не видел, как за его спиной вырастает фигура. Первыми пришли в движение ноги, развернулись, стали приподниматься. Максим уперся в стенку желоба хребтом, пятками коснулся перевернутой бочки, примерился. Уж больно соблазнительно она лежала! Он отставил ноги, потом опять подал вперед, с силой оттолкнул бочку…
Субъект резко обернулся, выбросил руку с пистолетом.
Но в кого стрелять? На него катилась бочка, как раз это он рассчитывал увидеть в последнюю очередь! Мужик не успел отпрыгнуть, его сбило с ног, запрыгал по бетону пистолет. Он чувствительно ударился головой, потерял ориентацию.
Максим прыжком вскочил на ноги. Хрустели сухожилия, ныли суставы — как давно он не практиковал подобные упражнения! Выстрел! Словно граната взорвалась в замкнутом пространстве.
В оконном проеме слева вырисовывался силуэт — в окно полез, тварь! Пуля опалила висок, он полетел куда-то в сторону, отбивая кости, закатился за подвернувшуюся бочку. Пули били по этой бочке, но не дырявили ее — оружие злоумышленника было слабым.
Пистолет оставался в руке. Максим высунул его поверх головы, сделал наугад два выстрела. Очевидно, мимо, пули сбили со стены вздувшуюся штукатурку.
Второй противник спрыгнул на пол, двинулся вперед, продолжая стрелять.
Максим высунулся. Бандит шел на него, скалился — невысокий, крепко сбитый, лицо в тени, только зубы поблескивали. Пуля срикошетила от пола под рукой. Максим снова стрелял, но тот продолжал идти, только корпусом лениво подавался то влево, то вправо.
Майор отпрянул за бочку. Занятное создавалось положение… Он уперся пяткой в пол, чтобы сделать рывок — шансов мало, но не помирать же просто так…
Шум снаружи, кто-то поскользнулся, раздался неслабый тенор:
— Любимый город может спать спокойно! — Максим не поверил своим ушам — Коган, изображая пьяного, ввалился внутрь, оборвал свою песню на полуслове.
Надрывно засмеялся, обнаружив постороннего. — Опа, а я отлить зашел… Нельзя, да? Что за шум, мужики?
Бандит оторопел, замешкался… Действительно, как тут не удивиться? Коган улыбался, покачивался, блаженно закатывая глаза. Пауза в несколько секунд, пока тот не пришел в себя.
