Так сделал бы каждый второй мужчина. Максим обернулся. Двое шли за ним на расстоянии семидесяти метров. Один приотстал — как будто они незнакомы.
Навстречу попалась женщина с сеткой. Прошла мимо — он снова свернул. Миновал пустырь, заваленный мусором, прошел мимо пыльного кустарника. Впереди виднелось что-то заброшенное — бетонное строение, рухнувший забор. Окраина города — в стороне частный сектор, дорога, а здесь ничего. Неужели клюнут? Но теперь уже определенно стоило опасаться выстрела в спину…
Шелестов сохранял невозмутимость.
Остановился, посмотрел на часы — словно прибыл сюда для встречи. Медленно обернулся, давая преследователям возможность спрятаться. Молодцы, спрятались.
Он неспешно направился к скособоченному строению — то ли складу, то ли заброшенному цеху. Завернул за угол и снова припустил, спотыкаясь о горы мусора. Здесь не было ни одной живой души. Чернел входной проем, дверь снесена — догнивала неподалеку. Он нырнул в здание, испытывая резонные сомнения в своих действиях. В лучшие времена здесь был склад.
Пустое пространство с бетонным полом, кирпичные колонны, переломанные стеллажи и антресоли, в стороне валялись ржавые бочки, за ними в полу пролегал глубокий желоб полуметровой ширины. Он двинул туда на цыпочках, распластался внутри желоба, выхватил пистолет.
Стрелять на поражение не стоило — они нужны живыми. Пристрелить этих гавриков можно было и не таким причудливым способом. Максим затаил дыхание, сжал рукоятку."
"Повисла тишина. Где-то далеко тявкала собака. Потом что-то скрипнуло, но вроде не там, где вход.
Потом еще один звук — в противоположной стороне. Упал камешек — поди пойми, откуда его бросили! Дураками его преследователи точно не были. Поняли, что их водили за нос и теперь пытались исправить ошибку. Про остальных членов группы они могли и не знать.
Шелестов выжидал, обратился в напряженный слух. В проем никто не лез. В здании имелись окна, злоумышленники могли воспользоваться ими. Ожидание становилось невыносимым. Отказались, решили ретироваться? Но нет, здесь кто-то был, он слышал шорох.
Максим приподнялся, держа пистолет наготове. В сумрачном пространстве что-то перемещалось. Это был человек, согнувшийся в три погибели. Он крался с дальнего конца строения. В руке пистолет, поза хищная, ноздри бесшумно раздувались. Он двигался почти бесшумно, неторопливо. Точно не уверены, что он здесь. Второго не было, но онемевшая кожа на макушке уверяла, что он никуда не делся. Чего надо-то, мужики?
Первый приближался боком.
