– Мам!
– Да, – голос сына ворвался в мысли и выдернул из воспоминаний, я посмотрела на Ваню через зеркало и снова на дорогу.
– А папа зачем вчера приезжал?
– Поговорить. Как всегда. Ты же знаешь своего папу. У него вечно какие-то новые и грандиозные планы.
– Просил тебя вернуться к нему, да?
Я потянулась за бутылкой с минералкой и кинула её на заднее сиденье.
– Забыла отдать. Как ты любишь – слегка газированная.
– Мам, тебе не нужно менять тему. Я знаю, что ты не вернешься к отцу. И я бы не хотел этого.
Я бросила быстрый взгляд на спящую Русю и снова посмотрела на Ваню.
– Не хотел бы?
– Ты бы была с ним несчастной. Ты его не любишь. Ты Руслана любишь. Нельзя жить с кем-то одним, а любить другого – ничего не получится.
– Это кто тебе такое рассказал?
Я усмехнулась, сворачивая к дому Савелия.
– Тетя Фаина. Мы вчера с ней на кухне сидели, пока она пекла пирожные для деда Савелия.
– Савелия Антиповича, Ваня.
– А он сказал, чтоб я его дедом Савелием называл.
– Не кричи – Русю разбудишь, и она отберет у тебя планшет, когда мы поднимемся домой.
– А Руслан когда-нибудь вернется, мам?
Больно стало всего лишь на секунду, но очень ощутимо. Настолько ощутимо, что я не сразу выдохнула.
– Обязательно вернется. А ты бы хотел, чтобы он вернулся?
– Я хочу, чтоб ты снова улыбалась, мама… Ты будешь улыбаться, только когда он вернется. Я точно знаю.
– А ты сам? Ты бы хотел, чтобы он вернулся?
– Да. Очень хотел бы. Конечно… папа бы этого не понял… но я Руслана тоже люблю.
22 глава
Я долго смотрела на нераспечатанный конверт и, открыв ящик стола, положила поверх тридцати других… Тридцать первое, присланное им обратно. Несколько недель туда и обратно. Недель ожидания, надежды и молчаливого упрямства. Он их даже не открывает, тут же шлет назад, а я с такой же настойчивостью пишу ему следующее. Пишу медленно, смакуя каждое слово, каждую фразу и предложение.
Я общаюсь с ним. И пусть это не диалог, а монолог, но как говорят – мы должны слышать то, что нам так и не сказали, и только тогда мы обретем истину.
Читая между строк, впитывая с паузами, прислушиваясь к тишине. Ведь далеко не всё можно описать словами. Молчание зачастую красноречивее любых слов. Его молчание. Я слишком хорошо знала адресата, чтобы не сомневаться – это молчание оглушительней крика. Иногда я даже боялась, что ответит. Напишет жестокое: «оставь меня в покое», или «я не люблю тебя, не жди, не верь, не надейся».
