Какой-то идиотской и абсурдной радостью. Я уже давно не была так счастлива, как в эти минуты. Целый час с ним. Час! После того, как не видела его несколько недель. Наверное, я прокрутила в голове миллионы картинок, представляя и предвкушая эту встречу. От волнения дрожали губы и подбородок. Я не могла усидеть на месте. То садилась на стул, то вставала и подходила к маленькому зеркалу на стене. Смотрела на свое отражение. Поправляла волосы… стараясь улыбнуться своему отражению со взволнованным взглядом и очень бледной кожей.
Представляла, что я ему скажу, как рывком обниму за шею и просто не выпущу этот час из объятий. Мысленно я уже была с ним. Видела его лицо, зарылась в непослушные волосы, гладила колючие скулы, ища в его взгляде свое отражение.
Посмотреть в них и утонуть, захлебнуться восторгом, забывая о том, каким холодным он может быть, как больно колоть равнодушием и прожигать яростью.
Только он не пришел ко мне. Руслан отказался увидеть меня. Этого не ожидал даже Андрей… Хотя сейчас мне уже кажется, что он знал об этом изначально и привез меня сюда только потому, что я так сильно настаивала.
Дал мне возможность убедиться в этом самой.
Я, наверное, привыкла к боли. За это время срослась с ней кожей. И когда часы на стене отмеряли равнодушный бег времени, с каждой секундой я понимала, что Руслан не придет. Разочарование, как маленькие капли серной кислоты, убивало надежду. Оно разъедало мне душу с каждой минутой все глубже и глубже, сквозь туман слёз я смотрела на проклятые стрелки, понимая, что никакого разговора не будет, и всё, что говорил мне Руслан, было сказано взвешенно и обдуманно.
Он от меня отказался. Отпустил… как выразился Савелий в ту ночь, когда вернули детей. Нет, я не заплакала. Только пол снова начал качаться под ногами, но я не стану больше падать. Я и так на самом дне. Дальше падать уже некуда. Только выбираться наверх… даже когда больно. Стиснуть зубы и выбираться. Я так просто не сдамся.
Слишком от многого отказалась, слишком много границ перешагнула и сломала в себе все принципы и запреты, чтобы сейчас молчаливо и покорно смириться с его решениями.
Я не хотела верить. Какое-то проклятое дежа-вю. Снова не верить в очевидное и бороться с собой. Воевать насмерть. Рассудок и сердце. Опыт и надежда. Возраст и женская наивность. Всё, что говорил Руслан, не могло быть правдой. Если с Лариской так… значит, и все остальное блеф.
