Лишь ненадолго задержались они в толчее у гардероба, где раздевались зрители из лож бенуара — там прямо и висела таблица: «Ложи бенуара».
Жеглов дёрнул меня за руку:
— Ну-ка давай! Ходу!
Мы пристроились за ними и так и слонялись метрах в десяти до самого звонка. Жеглов велел мне не спускать с них глаз, исчез на несколько минут, и я видел, как он тряс за лацкан администратора. Не знаю, что он ему говорил, но, во всяком случае, когда мы подошли к ложе номер четыре, капельдинер пропустил нас без звука на два свободных места в глубине ложи.
С этого места мне не очень хорошо было видно всю сцену, потому что она была огромная — высотой этажей в пять, наверное, — но зато из сумеречной глубины нам было хорошо видно Ручечника с его дамой, которые сидели точно в такой же ложе, но на противоположной стороне зала.
Я хотел придвинуться поближе к барьеру, чтобы получше разглядеть зал, который я до этого видел только в кино, но Жеглов дёрнул меня и сердито сказал:
— Не лезь! Сиди тут, в глубине.
— Интересно посмотреть — когда ещё попадём сюда?
— Тоже мне, театрал отыскался! — фыркнул негромко Жеглов. — Твоё дело шестнадцатое — за клиентом смотреть…
— А чего на него сейчас смотреть? Куда он денется до антракта?
— Ну и даёшь же ты, Шарапов? А чего он, по-твоему, в гардеробе около англичан тёрся?
Честно говоря, я там никаких и англичан не разглядел, а уж тем более не видел, что Ручечник около них тёрся. Он как разделся, так и пошёл в фойе, задержавшись на секунду в толкучке у выхода из гардероба.
Жеглов сказал задумчиво:
— Я не очень уверен, конечно, но сдаётся мне, что он у того бобра номерок уже увёл…
Пришли три женщины на передние места в нашей ложе. Жеглов их очень галантно пропустил, пододвинул стулья, пошутил с ними, обещал принести в антракте лимонад, и тут погас наконец свет.
На освещённую трибунку перед оркестром взошёл седой толстый старик в чёрном костюме с красивыми блестящими лацканами, поклонился залу и взмахнул палочкой.
Играла прекрасная музыка, потом раздвинулся огромный занавес, расшитый тёмно-золотыми колосьями, и открыл исключительной красоты вид. Чего там только не было: старинный замок, заснеженные горы, озеро — как настоящее. Не знаю, сколько прошло времени, но так нравилось мне представление, что показалось, будто всё это промелькнуло в один миг, как из окна мчащегося поезда, жаль только, Вари со мной не было.
