Идём выспимся немного…
— А кто сейчас в засаде? — спросил я.
Жеглов засмеялся:
— Наш миллионер — Соловьёв. И Топорков из отделения. Вот сменится Соловьёв, надо будет выставить его на шикарный праздник…
Тараскин горячо поддержал эту идею, Пасюк высказал сомнение, что из Соловьёва копейку удастся выжать, Гриша рассказал, что учёные установили: половина бумажных денег заражена опасными микробами, а я сказал, что мне на всё наплевать — спать хочется очень…
13"
"В скором времени группа военных преступников — соучастников Гитлера — предстанет перед судом народов — Международным военным трибуналом.
На скамью подсудимых сядут ближайшие сподвижники Гитлера по нацистской партии, руководители нацистского государственного и партийного механизма: Герман Геринг, Рудольф Гесс, фон Риббентроп, Альфред Розенберг и другие.
Нюрнбергский процесс виновников войны будет беспрецедентным в истории событием.
«Правда»
…Как в аду, подумал я тогда. Почему-то ад мне представлялся не яростно вопящим красным пеклом, а именно вот таким — безмолвным, судорожно холодным, залитым страшным безжизненным светом.
Осветительные ракеты лопались в измочаленных дождём облаках с тупым чмоком и горели невыносимо долго — пять секунд, — потом рассыпались в яркие маленькие искры, и наступала темнота до следующего шелестяще-мокрого чмока, и тогда тугая маслянистая поверхность реки вновь вспыхивала ненормальным синюшно-белым светом.
— А ты это точно знаешь, пан Тадеуш? — спрашивал начальник дивизионной разведки майор Савичев.
— Не может быть ошибки?
— Не, — уверенно качал головой поляк, и усы его, прямые и сердитые, делали широкий взмах, как «дворники» на стекле автомобиля. — До того ещё, как мир наш сгинел, до того, как всех поубивали, до великой брани здесь вся округа песок копала. Большая яма, хлопцы там сомов ловили…
Он протягивал негнущуюся длинную руку в сторону немецкого берега, туда, за остров — ничейный, изожжённый, искромсанный, перекопанный кусок земли посреди Вислы, — за плавный изгиб реки, где на тридцать метров прерывалось врытое прямо в воду проволочное заграждение.
Немцы поставили заграждение — три ряда колючей проволоки. И по берегу спираль «Бруно». А в этом месте был почему-то разрыв. И за ним сразу — пулемётное гнездо.
— Не махай руками, дед, — сказал я Тадеушу. — Лежи смирно…
Всё равно отсюда разрыв в проволоке не увидать — он ниже по реке на полтора километра. Но попасть в него можно только отсюда.
