— И что будет дальше? — допытывался он. — Если я вытащу брата — что? Ты выйдешь за него замуж? Будешь жить с ним?
Вопросы поставили меня в тупик. Да, конечно, он слышал о подготовке свадебной церемонии — к тому моменту уже был на свободе. Знает и о похищении Зверя.
В детской повисло напряженное молчание.
Я и сама не знаю.
Я понимаю, что его бесит. Сначала все казалось простым, но не теперь, когда есть ребенок и перспектива моего брака с другим. Сердце на части не разорвешь. И я сама еще встану перед этой дилеммой, когда придется время, и Зверь будет в безопасности.
Ребенка Руслан не отдаст. А я не уйду без него к Зверю. И с Русланом не останусь. И в этой ловушке каждый из нас.
Но сейчас я думала о том, как его спасти, а не о наших распрях.
Почему он этого не видит? Впрочем, когда Руслана посадили, Зверь сам вздохнул с облегчением. Я снова ощутила сверлящую боль в груди. Так было с самого начала. С самого начала они спорили и дрались из-за меня.
Только Руслана Зверь все равно не собирался прощать врагам! Он говорил, что обязан отомстить за его смерть, раз уж тот погиб, иначе будет выглядеть слабым в глазах окружающих.
Это будет сигналом к тому, что пора и его в расход.
И пусть у меня нечем прижать опекуна Коринны, но есть чем Руслана.
— Если все узнают, что ты вернулся и оставил брата в руках врага… Особенно он. Ты сможешь вернуть прежнее влияние? Или зачем ты вернулся?
Руслан сжал челюсти. Ему безумно не нравилось, что я давлю на него.
— И откуда они узнают?
Я красноречиво промолчала.
Он хмыкнул, взгляд зачерствел, но он думал. Мои слова ему не нравились, но он понимал, что я права.
— Расскажи про ребенка? Что с ним? Как здоровье? — сменил он тему.
— Зверь…
— Я тебя о ребенке спросил! Пока не разберусь с ним, оставлю брата чужим заботам! И чем дольше ты тянешь, тем меньше от него останется к утру.
Я испытала облегчение, несмотря на жестокость слов. В груди ослабла невидимая струна. Значит, он все же поможет. Не хочет обсуждать это, потому что решение ему не нравится, но поможет!
Я вздохнула и на дрожащих ногах подошла к инкубатору.
— Уже лучше. Малыш подрос, утром его достанут из инкубатора. Наконец-то я подержу его на руках…
— Инвалидом будет?
Я взяла паузу, потому в сердце что-то екнуло, будто ниточка оборвалась. Ну как на такой вопрос ответить? Хотя я понимала, почему он спрашивает. Руслан слишком материалистичен, чтобы верить в чудеса. И жизнь его не раз обламывала. И один сын — пусть приемный, но инвалид — у него уже есть.
