К его счастью, эмблема на пакете была не «Авалона», а какого-то уличного фастфуда, куда он сам ходит. — Посмотри на себя.
Я мельком взглянула в зеркало.
За эти несколько дней я не мылась, не расчесывалась, не переодевалась, и превратилась в чучело. Было плевать.
— Пошел вон.
— Нет уж. Давай поедим вместе, расскажу тебе кое-что.
— Тебя Руслан послал, — отрезала я. — Не ври, что нет. Я не хочу больше в этом участвовать. Отвалите от меня все."
"— На самом деле прислали меня оба твои парня, но дело не в этом, — Леонард включил чайник, уселся на стул и закурил.
Я даже не удивилась. После всего, что произошло за последнюю неделю, странно, что он только к этой вредной привычке вернулся. — Без этого тоже есть, что рассказать. Завтра похороны, Лили.
Я опустила глаза.
— Похороны ребенка?
— Да. Я сразу сказал, что ты не пойдешь. Так им и передам. Но тебе рекомендую сходить. Тебе станет легче…
— Ты серьезно? — прохрипела я.
— Поверь, я знаю, о чем говорю… Моему брату был годик, когда он умер.
Мать убивалась на похоронах… Но это. Это как ставить окончательно точку, понимаешь? После похорон боль идет на спад. Люди смиряются. Сходи, Лили. Я помогу собраться.
— В каком смысле собраться? — хрипло пробормотала я.
— Будет лучше, если тебя не узнают. Темные очки, неприметная одежда. Боюсь, будут папарацци. Ты справишься?
— Не знаю, — я без сил опустилась на стул.
Из ног словно вынули кости. Я не смогу. Не смогу. И уж тем более тайно. Устрою истерику.
Лучше сходить потом, когда все разойдутся…
Пусть Леонард и прав, пожалуй.
Хотя после похорон мамы я долго горевала, но в себя начала приходить после погребения. Оно убедило меня, что все происходит на самом деле. До них я вообще себя едва помнила.
Леонард расставил на столе еду.
Кажется, он зашел после работы, потому что всего было по два: острая лапша в картонных коробках, какая-то закуска.
— Я завтра никуда не пойду, — решила я.
— Тогда поешь хотя бы.
Сам набросился на еду, как волк.
— Ты скоро уйдешь?
— После того, как ты поешь, — сказал он, пожирая лапшу.
Я пододвинула к себе коробку и палочки. Первый кусок проглотила, а второй комом опустился во взбунтовавшийся желудок. Я едва добежала до туалета и меня стошнило.
Умылась холодной водой.
Слишком плохо. Мне слишком плохо. Желудок болел от спазмов, я жалела, что затеяла все это.
— Наверное, надо было с бульона начать… — вздохнул Леонард, когда я вышла.
