То ли это эмоциональное отупение, когда тело сказало «хватит боли» и отрубило аналоги нервных окончаний в моей душе, то ли меня качнуло к другому концу маятника — к надежде на лучшее.
Руслан говорил не со мной. Я могла лежать, слушать и ничего не решать.
Просто слушать свое тело, и думать о своем сыне.
Нашем сыне.
— Главное — медперсонал, — сказал Зверь. — Если среди наших нашлась крыса, то и здесь может.
Я приподняла веки, обеспокоившись. Руслан стоял, прикусив губу. На лице была такая решимость, словно он готов горы свернуть, лишь бы мы были в безопасности.
— Здесь должен дежурить кто-то из своих. Из семьи, кому мы можем доверять.
— Кроме тебя, — ответил Руслан.
Я поняла, что он еще не верит Зверю. Верила ли ему я?
Пожалуй, да.
И дело не в каких-то фактах. Я помню выражение лица, когда он выпрямился, доставав недоношенного у меня между ног. Я помню его шок и ошеломление.
— Ник, ты… Если и меня выкинешь из расписания, из реанимации вылезать не будешь.
— Переживу, — Руслан дал понять, как ему важен наш ребенок.
— Что слышно из клуба?
— Все, кто были на смене в кухне, задержаны, — сказал Зверь. — Ждут тебя. Я могу сам их допросить.
Я приоткрыла глаза.
Лицо Руслана было непередаваемым. Как любой мужчина, он хотел активных действий, а здесь он был бесполезен. В реанимации можно делать две вещи: ждать и молиться.
— Поедем, когда закончу, — решил он. — А теперь оставь нас, дай поговорить нам с Лили.
Когда Зверь вышел, Руслан провел ладонью по моей щеке. Не говоря ни слова, вопреки намерениям.
— Спасибо, что справилась…
Я усмехнулась. Это не я справилась, а Зверь. Я как раз половину времени не понимала, что происходит, вторую половину — паниковала и мучилась.
— Вряд ли это можно назвать справилась…
Справилась — это если бы смогла носить дальше. И не ела роковой завтрак из «Авалона».
— Ты очень сильная, Лили. А я должен перед тобой извиниться. Ты как будто чувствовала, что я не должен уезжать. Я вел себя неправильно.
Раньше мне бы это польстило: сам Руслан признал, что не прав, и извинился.
Теперь было просто все равно.
— Я написал Нику, он скоро приедет и побудет с тобой и с ребенком. Мне нужно отлучиться.
— В «Авалон»? Будешь их допрашивать?
— Да.
— Думаешь… Это мой отец сделал?
Я знала, что он не просто мудак, а настоящий демон, и все равно это не укладывалось в голове. Это его внук, первый, единственный. Долгожданный мальчик — такой редкий в семье. Да, конечно, пол ребенка он не знал, но…
— Я не знаю, Лили.
