Она будет терпеть столько, сколько надо. Пусть Стас перетрахает всех девок их конторы и близлежащих трех кварталов. Она не скажет ему ни слова. Лишь бы не бросил. Лишь бы она все еще была ему нужна. Стас. Стасик. Родной, любимый…
Когда Развольский с виноватым видом просочился к ней в кабинет, Наталья уже сидела за столом и подписывала бумаги. Письма от шведов в электронной почте не было. И она усиленно уверяла саму себя, что это главная причина ее отвратительного настроения.
– Сердишься? – миролюбиво спросил шеф.
– Нет, почему я должна на тебя сердиться? – Наталья пожала плечами и продолжила разбирать бумаги.
– Заяц, я, честное слово, не знаю, как это получилось. Ты же сама видела, она все время меня подзуживала. А я ведь живой человек. – Это прозвучало на удивление жалобно.
– Стас, ты совершенно не должен передо мной оправдываться.
– Ну не злись, Заяц. Ну, ты же знаешь, как я тебя люблю. Тебя с утра не было, а она задом так и крутила, так и крутила. Ну, ты же понимаешь, что это несерьезно.
Это все равно, что высморкаться.
– Человек с таким безупречным вкусом и таким положением в обществе, как у тебя, должен пользоваться шелковыми носовыми платками. Или батистовыми, на худой конец, – двусмысленности последней фразы Наталья невольно усмехнулась, – а ты норовишь тайком высморкаться в вафельное полотенце сомнительной чистоты. Хотя повторюсь, что это – совершенно не мое дело.
– Заяц, ну сколько ты теперь будешь на меня дуться?
– Я не дуюсь, Стас, правда. Я все понимаю и совершенно на тебя не сержусь.
– Правда? – Развольский просиял, как ребенок при виде чупа-чупса. – Ты самая грандиозная женщина в мире, Наташ! Я тебя просто обожаю. Честно. Что мне для тебя сделать? Хочешь, я эту куклу уволю?
– Нет, не хочу, – Наталья безразлично пожала плечами. – Интерес к этой, как ты изволил выразиться, кукле у тебя угаснет примерно… – Наталья задумчиво посмотрела на потолок, – недели через две. А пришедшая ей на замену новая игрушка снова будет привлекать тебя своей новизной и неисследованным внутренним устройством.
Кроме того, к этой я уже привыкла, да и работает она неплохо.
– Да, ты действительно грандиозная женщина! Я всегда это знал. Ну что, мир?
– Мир. Меня волнует, что молчат шведы."
"– Да хрен с ними, со шведами, Наташ! Мы и без них проживем. Я, конечно, понимаю, что ты давно носишься с этой затеей, но она слишком масштабна, чтобы я относился к ней без опаски. Получится – хорошо. Не получится – тоже ладно.
