– Его это все равно не вернет, – твердила она. – А рассказывать, как это было, чужим людям я не смогу. Наверняка скажут, что я сама во всем виновата. Тем более что это так и есть. Я сама пошла в эту компанию и сама пила это шампанское. Так что никто не виноват. Только я.
Сестра похудела и стала похожа на привидение. Мы заботились о ней, как могли, но она предпочитала целый день сидеть в своей комнате. Читала книги, слушала музыку или часами сидела на подоконнике и смотрела в окно.
Немного оттаяла она только к концу июля – началу августа.
Поступила в наш местный педагогический институт. Начала выходить в большую комнату к телевизору, смеялась над анекдотами, которые рассказывал папа, помогала маме на кухне.
Как-то она согласилась поехать со мной купаться. Когда мы пересаживались с одного троллейбуса на другой, и произошла та самая встреча. Какой-то парень выходил из маленького магазинчика, посмотрел в нашу сторону и отвел глаза. Я даже не поняла, почему Лена остановилась как вкопанная и сильно побледнела.
Она долго смотрела ему вслед, а он ушел, так и не обернувшись.
– Кто это? – спросила я, и тогда она назвала его имя. То самое, которое я почему-то никак не могу вспомнить.
Ее очень задело, что он сделал вид, что ее не узнал. Она снова начала запираться в своей комнате. Снова перестала улыбаться. А потом получила письмо от своей институтской подруги. Единственной, которая знала правду о ее поспешном побеге.
Подруга написала, что Ленино изнасилование организовал… ее возлюбленный.
Моя сестра просто надоела ему своей безоглядной влюбленностью, отказом вступать в интимные отношения до свадьбы и разговорами об этой самой свадьбе. Жениться он не собирался. Бросить ее без причины не мог из-за нежелания выяснять отношения. Тогда он и предложил старшекурсникам «попробовать целочку». За то, чтобы Лену позвали на ту вечеринку, напоили и сделали с ней все, что хотели, он заплатил пятьсот долларов.
Эта цифра задела Лену больше всего. Я так и вижу, как она после чтения письма сидела на полу, раскачивалась из стороны в сторону и повторяла: «Пятьсот долларов.
Теперь я знаю, сколько я стою. Пятьсот долларов. Как дубленка в магазине. Пятьсот долларов. Даже не тысячу. Пятьсот долларов. Он мог сэкономить, если бы просто сказал, что больше меня не любит. Пятьсот долларов…»"
"Это было очень страшно. Мама хотела вызвать «Скорую», но папа не дал, сказав, что Лена успокоится сама. Мы уложили ее в кровать, укрыли одеялом, и вскоре она уснула.
