– Стас, – Наталья начала злиться, – ты не можешь не понимать, что сотрудничество со шведами выведет нашу компанию на совершенно новый уровень…
– Все-все. Сдаюсь! – Развольский шутливо поднял вверх руки. – Заранее согласен со всем, что ты скажешь. Пойду к себе, а то за последние пятнадцать минут я, если честно, изрядно устал. – И, насвистывая какой-то веселый мотивчик, шеф вышел из кабинета.
Поработав еще минут двадцать, Наталья вдруг почувствовала, что очень замерзла. Ее трясло, как в ознобе. «Нервное напряжение сказывается», – подумала она и пошла в комнату к девочкам-менеджерам, у которых всегда можно было разжиться валокордином.
Сидящую в приемной с победным видом Анечку она предпочла не заметить.
Щедро накапав себе пятьдесят капель, она залпом выпила противную микстуру и прислушалась. В зоне отдыха, отгороженной красивой китайской ширмой, кто-то тихонько всхлипывал. Заглянув туда, Наталья увидела горько плачущую Верочку.
– Ты чего это, Вера?
– Ой, простите меня, Наталья Петровна.
Я… Я сейчас. Простите…
– Что-то случилось?
– Да. То есть нет. То есть случилось, но к работе это не имеет отношения, Наталья Петровна.
– А к чему имеет? – Наталья опустилась на маленький диван, развернула плачущую девушку к себе и внимательно посмотрела ей в лицо.
– Это личное, Наталья Петровна… Ну зачем я вас своими проблемами грузить буду?
– Вот сейчас придет клиент, а ты работать не сможешь, и твои проблемы сразу станут моими, – Наталья погладила Веру по голове.
– Давай рассказывай, что случилось?
– Понимаете, Наталья Петровна, я его люблю. По-настоящему люблю. А он меня – ну ни капельки! Он со мной встречается, потому что я ему нравлюсь. И все. А я без него совсем не могу. Я за него замуж хочу. А этого никогда-никогда не будет. Понимаете? Хотя нет, вы не поймете, вы ведь замужем. Меня никто-никто не поймет.
Наталья гладила маленькую Верочку по голове и грустно улыбалась своим мыслям.
«Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю, – крутилось у нее в голове.
– У меня точно такая же проблема, как у тебя. Я люблю, а меня просто хотят. Меня, а попутно еще целый легион баб. И о замужестве я мечтаю, а этого никогда не будет. И то, что один муж у меня уже есть, совершенно ничего не меняет. Наоборот, еще больше все запутывает.
Только я уже не рыдаю так горько и отчаянно. Просто я старше. И знаю, что настоящее безысходное горе не требует выплеска. Оно разъедает изнутри.
