Глеб был собран, как и все остальные. Он держал в руках куклу, чтобы обмануть призрака. Я столько раз восхищался его смекалкой, но сейчас был в ужасе оттого, что друг не отмахнулся от моего предложения. Оно изначально казалось бредовым, а когда мы начали воплощать его в реальность – и подавно.
Во рту у меня пересохло, то и дело накатывала тошнота. Но мы не могли отступить. Что, если именно этот отпечаток памяти наслал барьер на Воронье Гнездо?
Ожидание давило, как реальный вес. Словно из ниоткуда снова упал плотный туман, воздух вмиг стал влажным, отчего челка прилипла ко лбу.
Я задышал отрывисто, хотя, моя бы воля, и вовсе перестал бы дышать. Мы пытались не издавать ни звука.
Она появилась внезапно. Но не резко, а плавно, как будто собралась из туманной пелены. Высокая и тонкая, длинные волосы ниспадали до поясницы, белая хлопчатобумажная ночнушка касалась травы. Все как вчера: сверток из пеленок в ее руках, колыбельная песня и слезы…
Я взглянул на Глеба. Друг прижимал к груди взятого у соседских детей пупса, словно тот действительно превратился в ребенка.
Взглянув в его пластиковые глаза, я поежился, вспомнив куклу в доме Катюхи. Она наверняка все еще сидела там на диване. Я не решался заходить в дом, когда навещал могилу подруги.
Я тебе, моя малютка, колыбельную спою,Спи, малыш мой, сладко-сладко,Баю-баюшки-баю…– Извините, – громко сказал Глеб. Голос его сорвался, видимо, от избытка чувств. Он откашлялся и снова обратился к мертвячке: – Простите! Мы нашли вашего ребенка. Возьмите его.
"
"Женщина вдруг умолкла. Из-за резко опустившейся на нас тишины в ушах зазвенело. Затем послышался слабый шелест травы – отпечаток памяти начал медленно поворачиваться к нам.
Боль на лице женщины отразилась так явственно, что у меня заныло сердце. Ее мутные глаза уставились на Глеба с надеждой. Друг сделал несколько несмелых шагов в сторону мертвячки и протянул ей пупса.
Я с трудом сглотнул, наблюдая за происходящим. Тонкие исцарапанные пальцы разжались, и женщина выронила сверток, который убаюкивала вместо потерянного младенца.
Я вздрогнул всем телом, а когда она протянула руки к Глебу и медленно забрала подготовленную нами куклу, и вовсе забыл, как дышать.
Мертвячка прильнула губами к пластиковому лбу пупса, прижалась щекой к его щеке и громко вдохнула аромат игрушки. Я уже решил, что мы справились, почти выдохнул с облегчением, но рано обрадовался.
Блаженная улыбка на лице отпечатка памяти вдруг превратилась в гримасу злости, боли и отчаяния.
