Мне все чаще стали приходить на ум слова, оброненные одним мудрым человеком: «Судьбы многих погибших неизвестно за что взыскуют о смысле случившегося...»
Слишком много крови, слишком много смертей. Пора, пора бы кончать со всем этим.
Я не делился своими мыслями с Игнатием, но чувствовал: его одолевают те же сомнения, терзают те же страхи. И уж совсем странной, необъяснимой при таких обстоятельствах казалась чрезмерная привязанность, которую испытывала ко мне Даша после той самой памятной ночи. Никогда бы не подумал, что постель так сближает.
Между нами установилось полное взаимопонимание, если таковое возможно вообще.
Казнь Эрнста-киллера (в самом деле, не мог же он распять себя собственноручно) не произвела особого впечатления на обитателей монастыря и жаждущую развлечений публику и уж тем более не внесла никаких корректив в дальнейший ход событий. Просто одним претендентом на призовые стало меньше. О том, кто в действительности выступил в роли его палача, знали только двое – я и Игнатий, исключая самого исполнителя.
Посему продолжение четвертьфинальных поединков не заставило себя долго ждать: как обычно, едва солнце достигло полуденной отметки, в колизее прозвучал гонг. На арене панкратиона сошлась очередная пара участников – Самурайский Меч, виртуоз Будо и Спокойный, который был уже не так спокоен, как прежде."
"Это был чрезвычайно зрелищный и красивый в плане техники поединок (невольно закрадывалось подозрение, не поставлен ли он каким-нибудь талантливым мастером трюков).
Боевой танец Самурайского Меча изобиловал резкими выпадами и острыми углами, молниеносными связками и жесткими блок-ударами. Напротив, стиль Спокойного отличался плавностью рисунка, облачными движениями, за которыми угадывалась дремлющая медитативная энергия убойной силы. К концу пятой минуты, когда Спокойный, очевидно, войдя в измененное состояние «серебряного тумана», заметно ускорил свои манипуляции, обмен ударами стал производиться со скоростью, практически неуловимой для человеческого глаза.
Уследить за его руками было почти невозможно: за облачной завесой хаотичных и непредсказуемых движений мастера шаолинской школы, передвигавшегося в технике «катящегося камушка», я пропустил самое главное – подготовку решающего удара. Произведя несколько отвлекающих, «не отбрасывающих тени» движений ногами, Спокойный подъемом стопы едва заметно коснулся паха Самурайского Меча: это был удар, известный под названием «Желтая иволга пьет воду».
