Описанный им способ убийства под номером 66 предусматривал удушение шнурком ботинка, галстуком или цепочкой из драгметалла.
– Да он просто пижон, – пробормотал я.
– Что-нибудь желаете? – спросил угловой рефери по-английски.
– Нет, – сказал я по-русски и встретился глазами с Ирокезом. Вождь краснокожих величественно возвышался в переднем ряду. Он медленно кивнул мне и закрыл глаза, как бы повторяя про себя какое-то древнее заклинание. С ним рядом сидел Спокойный, вяло помахавший мне рукой. Им предстояло драться завтра.
Мне сейчас. «Иго мое благо и бремя мое легко...»
Наконец мы вышли на ринг – я и Эрнст-киллер. Он немного бравировал, хотя уже не так уверенно и развязно, как за несколько минут до начала поединка. Прозвучал гонг, и колизей начал медленно, затем все быстрее и быстрее вращаться, звуки соединились в какой-то сплошной трудноразличимый гул; все это перестало для меня существовать, все, кроме нескладной фигуры в черном трико.
С самого начала я избрал тактику уклонения от прямых атак – «качание маятника» – и старался избегать лобовых столкновений.
Эрнст-киллер тоже осторожничал и не шел на обострение. Мы обменялись несколькими «декоративными» ударами – я достал его «кнутом» (хлестом, внешней стороной кулака по скуле), он провел мне в грудь «Глаз Феникса» – удар вертикальной ладонью с сомкнутыми костяшками пальцев. Все остальное время мы танцевали на ринге, приноравливаясь друг к другу и практически не атакуя ногами. На арену полетела кожура от бананов.
Зрители были недовольны. Плевал я на зрителей.
В какой-то миг в поле моего зрения попало перекошенное криком лицо Светланы. «Эрнст, мочи его!» – визжала она. «Сучка», – подумал я и вновь сосредоточился на поединке."
"Мой противник, вняв зову страждущих масс, стал проявлять большую активность и, приняв жесткую J-образную стойку, пошел в наступление. Я не поддался на эту провокацию и продолжал уклоняться от его прямых атак, используя принцип тысячи катис, то есть минимума искусной мощи против максимума грубой силы, о котором рассказывал мне Спокойный.
Несколько раз мне удалось удачно отразить его «тайские» удары ногой, которые он наносил мастерски, почти без подготовки, отбрасыванием, с помощью приема «Плавающий дракон играет на воде» – я нырял под его руку и придавал ей рукой ускорение. Банановой кожуры становилось все больше. Недовольство толпы усиливалось. В гробу я видел эту публику: идти у нее на поводу я не собирался.
