– Я отдала бы полжизни, чтобы еще раз испытать хоть что-то подобное.
Даша прижалась губами к моему плечу.
– У тебя с н е й ничего не было? – вдруг спросила она.
– У меня никогда и ничего с ней уже не будет, – сказал я и просунул ладонь меж ее сомкнутых бедер, обволакивающая теплота которых казалась такой желанной, а поверхность нежно-бархатистой, будто специально созданной для ласк и прикосновений, сравнимых по своей легкости с пушистостью беличьего хвоста. Это было единственное место на земле, где я или какая-то частичка меня могла хоть на какое-то время забыться.
* * *Утро следующего дня выглядело мрачным, как нордический пейзаж, несмотря на синь бескрайнего неба и солнечное обрамление гор. Я чувствовал себя так, точно мне предстояло выбрать наиболее приемлемый для меня вид казни: четвертование, повешение или расстрел. Бросить все и бежать? А вдруг слова Миледи – чистый блеф и честно заработанные на ринге деньги уже почти у меня в кармане? Мне оставалось только сразиться с Эрнстом-киллером. Тогда, вне зависимости от исхода этого поединка, я получал как минимум сто тысяч долларов (как известно, сумма призовых была удвоена), которые могли решить все наши проблемы.
Да, именно все, за исключением одной: ни я, ни кто-либо из моих друзей по-прежнему не знал точного местонахождения Богуславского и не имел ни малейшего понятия, как его установить. Если он здесь, то почему скрывается? Если же его здесь нет, то где он? Не выяснив этого, мы не могли вернуться в Россию и тем более рассчитывать, что кто-либо сможет поручиться за нашу безопасность.
– Сегодня я никуда не пойду, – сказала Даша. – Весь день проведу в постели. Не могу видеть, как ты дерешься."
"– Правильно. Побудь с Игнатием. И постарайся никому не открывать до моего прихода.
После проведенной с ней ночи я уже не опасался подвоха с ее стороны.
Я заглянул в спальню, где почивал протоирей, и застал его не просто бодрствующим, но делающим утреннюю гимначтику.
– Вот, корячусь, как могу, – виновато пояснил он. – Раб божий.
– Так держать.
Как говорил один зэк, мы еще сделаем пропеллер из бензопилы «Дружба», чтобы улететь к чертовой матери. Настал решающий момент.
– Я хотел бы пойти с тобой.
– Не сегодня, Игнатий. Мне будет спокойнее, если вы с Дашей останетесь здесь. С этим я как-нибудь сам разберусь.
– Ни пуха.
Мы обнялись. Поцеловав на прощание Дашу, я вышел из номера и лицом к лицу столкнулся со своей дурищей, шествовавшей в сопровождении какого-то жиголо по ковровой дорожке коридора.
