А надо наладить контакт – тут может некая инфо обломиться…
Вообще надо признать, что застолье не удалось с самого начала.
Во-первых, накануне какой-то военный негодяй обронил в столовой гранату, и теперь там делали ремонт. Поэтому жирный Фёдор повёл гостей к себе.
В «апартаментах» Фёдора – комнатухе три на четыре – был жуткий гадюшник. Две двухъярусные кровати с прожжёнными матрацами, повсюду валяются вещи и разнообразные коробки с провиантом, посреди – импровизированный стол из двух табуретов, заставленный объедками и пустыми бутылками, пол не мыли, видимо, с первой чеченской.
Окно наглухо задраено светомаскировкой, проветривали, судя по всему, тогда же, когда мыли пол, и такой запах стоял… Как бы это поинтеллигентнее? В общем, смердело там, как в вольере для служебных собак, в котором накануне крепко напугали пожилого гиббона.
Во-вторых, Петрушин невзлюбил жирного тыловика с первого взгляда, чего в принципе и следовало ожидать.
Фёдор смахнул объедки в какую-то коробку, стремительно сервировал «стол» и принялся разливать водку по кружкам.
– Ты поменьше лей, нам ещё на базу возвращаться, – буркнул Петрушин, хмуро озирая помещение. Никак не мог взять в толк, почему офицеры комендатуры, в отличие от своих окопных братьев живущие чуть ли не в цивилизованных условиях, так скверно к себе относятся.
– А вы все за рулём? – иронически хмыкнул жирный Фёдор.
– А мы все наблюдаем по ходу движения. – Петрушин неприязненно скривился.
– И хотим ещё немного пожить.
– Понятно… Спецназ у нас никогда пить не умел, – опять хмыкнул Фёдор, верно определив профориентацию нелюбезного гостя. – И знаете почему? Хи-хи… У них руки под кружку не заточены. Держать неудобно! Гы-гы-гы…
Согласитесь, шутка совсем плоская и в данный момент неуместная. Этакий дубовый тыловой юмор.
Петрушин хрустнул костяшками пальцев и открыл было рот – но наткнулся на просительный взгляд Иванова и остался в статичном положении. Во взоре его явственно читалось желание дать волю рукам.
А местами и ногам.
– Наверно, это очень ценная инфо, – стиснув зубы, пробормотал Петрушин, избегая смотреть на Фёдора.
– Ну, светлая память нашим товарищам… – Фёдор встал, манерно оттопырил палец и высоко поднял свой сосуд, – … павшим… эмм… кхе-кхе… павшим на поле брани смертью героев.
Гости тоже встали и молча выпили. Петрушин сморщился так, словно ему в трусы сунули облитого жидким азотом ежа.
