Бек оскалился, манерным жестом отбросил за спину волосы нежно сиреневого цвета и поправил розовый чепец на голове. Искусственные и вьющиеся локоны мешали обзору, но парень не сдавался. На что только не пойдешь ради друга на его свадьбе? А если еще и невеста этого самого друга прозрачно намекнула, что хакнет всю его переписку… Словом, выбора у Беккера-Штерна не было. И во время торжества ему по инициативе тамады пришлось-таки облачиться в розовую пижамку с огромным логотипом на груди «Папина гордость», чепчик, парик и прихватить двухлитровый бутыль с соской и чем-то жидким внутри.
К счастью Бека «чем-то жидким» оказался коньяк, и спустя десять минут позора парень уже даже не возражал, когда радостные и веселые гости запихивали крупные купюры в огромный мешок с надписью «Дочке на пеленки», промахивались и складывали деньги то в карманы переодетого Бека, то под ремень его брюк, то в вырез пижамки. Парень аратно бегал от столика к столику к гостям, стараясь собрать максимально больше денег, чем его оппонент.
Этот самый оппонент выглядел, вернее, выглядела, естественно, гораздо привлекательнее. Емельяна — брат-близнец Беккера, была одета в точно такой же костюм-пижамку, но синего цвета. На красиво уложенных волосах каким-то чудом держался небольшой чепчик, как у горничных из фильмов для взрослых, но нежно-голубого цвета. За собой девушка волокла такой же огромный мешок, как был и у Бека. Надпись на нем гласила «На пеленки сыночку». И судя по купюрам, что опускались в мешок, чете Ажуровых пророчили именно сына.
По команде ведущей «детки» подошли к ней со своими богатствами и передали честно заработанные капиталы в ухоженные руки казначеев. Мишель и Екатерина мигом подвели итоги квеста «близнецов» и провозгласили победителя. Согласно всем расчетам выиграла Емельяна. Однако молчаливый Бессонов, в глазах которого незнакомый человек не мог рассмотреть ничего, кроме равнодушия, спокойно опустил в розовый мешок внушительную пачку крупных банкнот.
— Так нечестно! — в шутку нахмурилась его сестра — Екатерина, но ее возглас был заглушен громкими словами Харитона Сергеевича: — За дочку!"
"Все собравшиеся приняли рокот Бессонова за тост и единогласно опрокинули содержимое своих бокалов.
Включая виновников торжества. Ажур и Ядвига Петровна восседали на своих местах, наблюдая за всеми событиями со стороны. И если Ягушка немного краснела от снисходительных, иногда любопытных, но в основном понимающих взглядов гостей, то Степану было плевать на чужое мнение.
