Слишком уж красивой была его девчонка. И слишком сильно он успел соскучиться за ночь, что провел в доме Беса за городом вдали от своей Ядвиги.
— Степа, ну что ты творишь?! — почти прохныкала Ядвига, когда поняла, что Степан не намерен отступать от цели. То есть, от нее самой, Ядвиги.
Первой попавшейся дверью оказалась курилка. К счастью, помещение было свободным, на двери имелась приличная на вид ручка с замком, а в комнате, благодаря мощной вентиляционной системе, не имелось запаха сигаретного дыма.
— Ягуш, ты, главное, не волнуйся, — предупредил Степан и расслабил галстук-бабочку на шее.
— Не вздумай, Степа! — прищурилась Ядвига. — Ты сейчас постоишь здесь, смирно и ничего не трогая, подождешь, пока я поправлю прическу, макияж, и мы вернемся к гостям.
— Родная, я же вижу, как ты напряжена, — сладким и соблазнительным голосом ворковал Ажуров, а его руки уже пустились жадными прикосновениями под платье.
— Степан Семенович! — выдохнула Ядвига, а сама понимала, что сопротивляться бесполезно.
Гад такой ведь. Соблазнительный. Но все же гад и бесстыдник.
— Можешь кричать, родная, — хрипло шептал Степан. — Жаль, что никто не услышит. Так хочу, чтобы все, кто на тебя глазел сегодня, знали, что ты моя.
— Степа, ты в себе?! — хохотнула Ядвига, — Кому я нужна, кроме тебя? Суицидников больше нет.
— Вот и отлично, — Ажуров уже пробрался под пышные юбки своей невесты, выругался и, кажется, простонал что-то, когда пальцы наткнулись на резинку чулок, — С ума сводишь, Ягодка.
— Стараюсь, — коварно улыбнулась Ядвига, принимая правила игры Ажурова.
Ее руки проникли под ремень мужских брюк, и Ажуров окончательно, равно, как и Яга, вылетел из реальности.
Исчезновения молодожен никто из гостей не заметил. Кто-то танцевал, кто-то выпивал, кто-то беседовал. И только два человека — парень и девушка — сидели в противоположных углах зала, смотрели друг на друга через пространство, разделявшее их, и молчали.
Глава 18"
"Шум прибоя ласкал слух. Теплое море своими волнами облизывало обнаженные ступни девушки.
Солнце уже перевалилось через горизонт, и жара отступила. Ядвига сидела на небольшом валуне и наблюдала, как к ней со стороны отеля движется Степан. Непривычно расслабленный, в легких белоснежных брюках и рубашке, полы которой держались на одной единственной пуговице. Кажется, что-то в душе Яги вздрогнуло, задрожало и замерло. Она любит этого мужчину, своего мужа. Любит настолько сильно и крепко, что становится страшно.
