Ажуров пока не признался бабульке, что квартиру он выкупил для нее, предоставив Ядвиге самостоятельно решить, при каких обстоятельствах и когда сообщать такие новости деятельной Серафиме Исааковне, которая в сердцах может и сковородой отоварить.
И вот, Ажуров пыхтел, сопротивлялся, но все же после долгого, жаркого и многообещающего поцелуя своей жены открыл входную дверь, чтобы выйти из квартиры. Но замер. На пороге, не донеся руку до дверного звонка, стояла женщина.
Эту женщину Степан знал. И очень неплохо. Не сказать, что они общались часто, но несколько раз виделись на семейных торжествах.
— Елизавета Константиновна? — кивнул Степан, неосознанно прикрывая спиной Ядвигу.
В голове крутились мысли, что Мартынов с Беком внизу, в машинах. Как и парни из охраны. И по первому звонку за минуту поднимутся в квартиру. Наметанный взгляд прошелся по широкоплечим парням, стоявшим чуть поодаль от незваной и неожиданной гостьи. Пожалуй, с этими он и сам справится, если прижмет. Но помощь парней лишней не будет.
— Не нужно, Степан, — спокойно произнесла женщина, угадав ход мыслей мужчины. — Можно мне минутку поговорить с девочкой?
Степан искренне собирался ответить отказом. Он четко знал, чего этот отказ мог ему стоить. И если дело дойдет до разборок с Костоломом — отцом Елизаветы Манкиной, в девичестве Костяковой, слетит не одна голова с плеч. Да только Ягу свою он им не отдаст.
Тем временем Елизавета Константиновна как-то смущенно заглянула за спину Степану, откуда торчала любопытная мордашка Яги.
— А я вот, к чаю принесла, — неуверенно улыбнулась женщина и протянула руку в сторону двух амбалов, бритоголовых и совершенно идентичных. Один из них тут же передал пакет с логотипом кулинарии.
— А вы проходите к нам, — вдруг предложила Ядвига. — Только зоопарк ваш пусть в машине посидит. А то муж у меня очень нервничает, почему-то.
Елизавета Константиновна улыбнулась уже увереннее, махнула рукой охранникам, и смелее шагнула через порог. Кажется, женщина приняла верное решение, собравшись познакомиться с дочерью своего покойного супруга.
***
— С огнем играешь, злобный очкарик! — проговорила Ядвига Петровна."
"Невеста, облаченная в белоснежный шелк, фату, и туфли не высоченных каблуках, спокойно мыла руки в женском туалете, куда ее «припрятал» друг Арканов.
— Не понимаю, о чем ты, — фыркнул парень, пряча руки в карманы брюк и опираясь спиной о белоснежную плитку стены.
Из зала донеслась громкая музыка, звонкий голос тамады и смех гостей.
