— Что ты ко мне лезешь?! Мне противно от тебя!
Меня опять начинает трясти, а Богдан прищуривается как хищник в засаде:
— В твоих интересах, Любаш, успокоиться. Дыши, милая. И если ты забыла, то я тебе напомню, мое солнышко, ты на поздних сроках.
'Опешив в очередной раз от его наглости, я возмущенно моргаю и шепчу:
— Ты специально…
— Что именно?
— Ты все подстроил, чтобы я опять забеременела? Да?"
"Цыкает и со вздохом немного приподнимает брови, чтобы выразить мне свою мужскую снисходительность, которая подтверждает мои догадки.
— Возможно.
— Возможно?! — Охаю я и мне становится липко между лопаток, куда сегодня с утра целовал
Богдан.
— Я всегда хотел троих детей, Люба. Для тебя это новость? Мы это с тобой обсуждали, разве нет?
У меня голова кружится и тошнота усиливается. Кажется, обед просится на пиджак и белую рубашку Богдана.
— У тебя как раз и три ребенка было… — цежу я сквозь зубы, — или мне напомнить о Доминике…
М? Имя-то какое вы ей выбрали… — смеюсь, — у тебя со мной как-то все попроще, а с Кристиной вы такие выдумщики, куда деваться.
— От тебя хотел троих детей, — голос Богдана вновь становится стальным, а глаза холодными и отстраненными.
Он подходит ко мне, решительно берет меня под локоть и доводить до машины. Он и сам сейчас будто весь из стали. Ни крупинки мягкости или нежности:
— Тебе надо выпить таблетку.
— Оставь меня в покое…
— Я подумаю над этим, но после твоих родов, — цедит он сквозь зубы и сжимает мой локоть крепче, до боли, — и после свадьбы нашей дочери.
— Зачем тебе от меня трое детей… — сдавленно спрашиваю я и предпринимаю попытку выдернуть руку из его жестокого захвата. — ты меня использовал…
— Если ты продолжишь разговор в том же духе, что я тебя использовал, что я тебя подставил с беременностью, — он мягко, но уверенно разворачивает меня к себе и с угрозой заглядывает в глаза, — что я подстроил все и что лучше бы ты сделала аборт, то я сделаю неутешительный вывод, что ты не любишь нашего третьего малыша, а мать, которая не любит ребенка…
— Прекрати немедленно…
— Ты прекрати, — сейчас его зрачки не расширены и говорят мне о том, что мой муж разъярен.
Я должна быть осторожной. Я не смогу взять его истериками, слезами и обидой, которая провоцирует в нем ответную агрессию.
Через несколько секунд напряженного молчания Богдан помогает мне сесть в машину, но затем не торопиться захлопнуть дверь и оставить меня. Он достает из кармана пиджака блистер с таблетками.
— Какой же ты бессовестный.
