А еще меня обдает жаром женской растерянности от его внезапных удушающих объятий, в которых я чувствую свою слабость и уязвимость перед ним.
Что это?
Прилив чувства внезапной вины перед беременной женой?
Замираю, когда он прижимается горячей щекой к моей макушке и задерживаю дыхание.
— Вот и ты будешь меня также обнимать спустя двадцать и тридцать лет, — слышу голос Светы. —
И сорок лет.
Ясно.
Это очередная игра на публику. Мне становится так горько, что аж сердцебиение затихает от отчаяния.
Какая же я дура. Я опять приняла порыв Богдана обнять меня за чистую монету, а на деле он вновь продолжает лицедействовать перед дочерью и будущим зятем.
— Пока, пап! — кричит Света. — Пока, мам! Мы, может, вечером на ужин заскочим?
— Мы будем только рады! — отвечает Богдан, продолжая крепко стискивать меня в объятиях, в которых мне мучительно больно. С меня будто содрали кожу живьем.
— Тогда с вас десерт.
— Принято! — доносит ветер голос Андрея. — И я помню, Любовь Константиновна любит малиновый чизкейк!
Я, конечно, могу сейчас оттолкнуть Богдана с криками, что он козел и урод.
Могу устроить некрасивую сцену с истерикой, которая, возможно, закончиться преждевременными родами и лужей крови на брусчатке, но по факту… что это изменит?
Я окрашу жизнь моих детей в безрадостные тона трагедии, ненависти, криков и отчаяния, но по итогу я как была дурой, так и останусь. И к тому же после моей истерики мне точно прилетит от
Богдана и даже от его отца, который никогда не был на моей стороне.
Поэтому я мягко отстраняюсь от обманщика-мужа и поднимаю ладонь, чтобы попрощаться с дочкой, которая с улыбкой до ушей машет мне, а после прижимает к Андрею.
— У меня вопрос, Богдан, — поправляю волосы дрожащими пальцами, — если Андрюша поступит с нашей дочерью так, как ты поступил со мной, — поднимаю на ‘него обреченный взгляд, — то ты… — хмыкаю, — был бы рад?
Глава 21. Пора взрослеть
— Нет, я бы не был рад, — отвечает Богдан и с явным агрессивным раздражением приобнимает меня к машине.
— Ты задаешь глупые вопросы, Любаш. Если ты не заметила, то я и сейчас не особо счастливый и радостный.
Последние слова уходят в хрипловатый рык злости.
— Ах, глупые вопросы я задаю…
Я все же Богдана отталкиваю.
Андрей и Света скрылись за углом цветочного и нас уже не видят, поэтому терпетьблизость
Богдана я не хочу.
— Не трогай меня! — рявкаю я полушепотом.
